А тут пришли вести из земель франков. Бесчисленные орды сарацинов, ведомые рептилоном Феррагусом, вторглись в древнюю землю славной Галлии. Феррагус был старшим рептилоном, то есть всадником по определению Мерлина. Разъезжал этот рептилон на змееконе и обладал даже какой-то колдовской силой. Вот этот самый Феррагус и подчинил себе сарацинского воеводу Абдурахмана, затем сделал его самым главным среди поганых, и повёл их полки на королевство Франков.
Полководец Мартелл во главе франкского войска встретил орду сарацинов возле Туре. Как вам известно, други мои, в массе своей франки сражаются пешими. Ведали об том и поганые. А поскольку орда сарацинов была конной, то они были уверены, что франки не осмелятся выйти в поле. Каково же было изумление поганых, когда увидели они стоящую перед ними на холме рать.
С тыла холм прикрывала река, таким образом атаковать франков можно было только в лоб.
Октябрь в том году выдался холодным. Теплолюбивые сарацины роптали, что злой их бог отвернулся от них. Однако, Феррагус и Абдурахман гнали поганых вперёд. И вот теперь на пути сарацин стояли суровые франки в волчьих и медвежьих шкурах. Войско Мартелла встало в полукруг — опоясав холм стеной из щитов. Франки стояли в гробовой тишине и ждали приближения врага. За стеной из круглых щитов торчали короткие, но крепкие копья. Войско состояло не только из легендарной регулярной пехоты, но и из ополчения и рыцарей. И большая часть этого ополчения, вместе с графскими сотнями, стояла в стене щитов.
В другое время Мартелл предпочёл бы не иметь дела с ополченцами, но сейчас у него не было выбора — врагов было слишком много, а значит, кого-то придётся кидать в кровавую пасть битвы. Несколько сот рыцарей стояли на самой вершине холма, как последний резерв франков.
Целый день шёл дождь из стрел. Франки, несмотря на потери, стояли крепко. Лишь с наступлением тьмы прекратился обстрел. Однако, с первыми лучами солнца всё началось заново. Лёгкая конница поганых с дикими визгами скакала вокруг холма, осыпая франкскую фалангу ливнем стрел.
В полдень Феррагус бросил в бой ударную конницу. Всадники с крепкими щитами, в кольчугах и шлемах, вооружённые пиками и саблями, устремились на холм. Волна за волной накатывалась на стену щитов. Ржали лошади, кричали люди, трещали щиты и копья, звенели мечи, сабли и франциски. Стрелы, словно хворост, хрустели под ногами людей и копытами лошадей. Абдурахман, словно дрова в печь, бросал в битву всё новые и новые свежие тысячи, однако сломить франков было невозможно. Все атаки поганых были отбиты. Хищные секиры грозных франков досыта напились крови сарацин. Подставляя ополченцев под стрелы бедуинов, Мартелл сохранил основу своей армии — тяжёлую графскую пехоту, которая теперь и перемалывала в рукопашной сече орды поганых.
Груды трупов, словно вал, опоясали стену щитов. Кровь ручьями текла по склонам холма. Видя, что сарацины вот-вот дрогнут, Феррагус лично повёл в атаку две тысячи гулямов Абдурахмана. Закованные в тяжёлые доспехи, на лучших лошадях, вооружённые тяжёлыми пиками и булатными саблями, гулямы устремились за рептилоном, который мчался впереди, размахивая огромной саблей.
Превосходящий размерами и силой любого аргамака и дестриера змееконь пробил своей массой стену щитов. Ударами большой тяжёлой сабли, коей даже богатырь (ну разве, что за исключением Ильи и Черномора) смог бы орудовать лишь двумя руками, могучий Феррагус рассекал любого воина напополам вместе с щитом и кольчугой. Остановить рептилона и его коня не представлялось возможным, и он пробил стену щитов и бросился громить пехотный резерв. Следом в пролом ударили гулямы. Строй франков был прорван.
Железный поток гулямов врубился в стену щитов, расширяя пробитую брешь.
Абдурахман, видя успешные действия Феррагуса, повёл в атаку лёгкую конницу берберов. Потрёпанная ударная конница устремилась следом.
На холме началась лютая сеча. Рыцари контратаковали гулямов. 
Даже будучи в меньшинстве, рыцари во многих местах опрокинули гвардию сарацин. Однако выбить из седла Феррагуса не смог никто. Пики ломались об крепкую чешую рептилона, а сам он хоть и шатался под ударами лэнсов, но в седле держался крепко. Видя перелом в сражении, поганые победно взвыли.
Вот тут, други мои, и появился рыцарский отряд Роланда. Пять сотен рыцарей ударили в тыл кольчужным всадникам сарацинов, пройдя через их лавину, как нож сквозь масло.