Однако, государь наш король решил иначе. Сэр Ольберг во главе десятка молодых паладинов был отправлен патрулировать окрестности озера Вивианы. С одной стороны, вроде бы Артур и честь ему оказал — поставил старшим над отрядом. А с другой стороны, конечно же это было наказание. Наказание за вспыльчивый нрав и не к месту острый язык.
Обещал я вам, други мои, писать едину только правду. Вот она правда та жестокая… И до сих пор я считаю, что перегнул тогда Артур палку. Не стоила дерзость паладина суровости и жестокости наказания.
Одним словом, жестокий это был удар для Ольберга. Очень жесткий. Часто ныло тогда у него сердце. И даже плакал он тайком от обиды горькой. Но службу нёс исправно. И порой от скуки обкладывал он матом площадным и Змеиный остров, и замок и всех его обитателей. Бывало, что и Кощей выходил на берег. И устраивали тогда два рыцаря поединок на матерных частушках. Правда и на этом поприще был бит Ольберг, ибо знал Кощей всяких непотребств народных не в пример больше, чем наш паладин.
А бывало и соскочит Ольберг с коня. Обнимет чёрную гриву своего Ракши да заголосит песню. И бывало так, что и Кощей с той стороны подпевать начнёт. А ещё бывало, что и сам Бессмертный песню затянет. Ох и здоров был петь Кощей, я вам скажу. Ох и здоров. Заслушаешься.
К февралю задули ветра́ и ударили лютые морозы, каких даже самые древние старики не припоминали. И разбрелись охотники по своим замкам, справедливо полагая, что большая часть тварей уничтожена. Что в общем-то было правдой — мало кто из василисков пережил ту великую облаву. Вернулся в Камелот и Ольберг. Ну, а там уже и весна вскоре дала о себе знать…
А как начал сходить снег, потянулись в Камелот благородные рыцари — победители турниров. Вот тогда и случилась беда…
Солнечным апрельским днём сэр Ламорак в превосходнейшем настроении и во хмелю ошивался у ворот Камелота. Душа у благородного воина ликовала и пела. На охоте он прославился и был обласкан королём. Впереди был славный турнир, а далее — великий поход на Калинов Мост. О чём же ещё может мечтать настоящий мужчина… Таким образом, находясь в прекраснейшем расположении духа, сэр Ламорак, вооружившись большим бурдюком с Испанским и внушительным кубком, встречал на въезде в Камелот благородных рыцарей и угощал их вином.
Конечно же, уставшие в пути рыцари с радостью принимали сей напиток и от всей души благодарили благороднейшего сэра Ламорака.
Не только прибывающие рыцари, но и сами жители Камелота радовались происходящему. Да и невозможно было без улыбки смотреть на счастливое, сияющее лицо сэра Ламорака. Улыбались проходившие мимо слуги. Оперевшись на грозные свои алебарды, улыбались суровые стражники. Смеялись дети. Даже птицы радостно щебетали, глядя на сэра Ламорака.
Никто тогда и внимания не обратил на того монаха… Ну идёт себе пилигрим в капюшоне и идёт. Мало ли их ходит по белу свету… Так и шёл он, закутанный в свой балахон, пока не поравнялся с сэром Ламораком.
Сверкнула тогда острая сталь из-под широкого рукава балахона, и вонзился в грудь радостному рыцарю короткий меч. Пронзил клинок горячее сердце рыцаря, и последнее, что увидел в своей жизни благороднейший сэр Ламорак — были злые, змеиные жёлтые глаза, сверкнувшие в глубине капюшона.
Рядом тогда проходил сэр Дайнадэн и стал он свидетелем всего того происходящего ужаса. Обезумел тогда сэр Дайнадэн и с рёвом кинулся на ту тварь в балахоне. Забыв про меч, благородный рыцарь схватил убийцу за ноги и сильным ударом размозжил его об стену воротной башни. Но не успокоился на этом сэр Дайнадэн, а продолжал бить тварью об каменную кладку, пока не оттащили его подоспевшие Илья и Ланселот. Упал тогда сэр Дайнадэн на бездыханное тело друга своего и зарыдал, слёз не скрывая.
Умолкли тогда люди. И обнажили головы. Даже птицы - и те прекратили радостное своё щебетание.
Вот в этот вот безрадостный миг и вернулся в Камелот сэр Тристан — один из сильнейших и благороднейших воинов Европы. И прибыл Тристан не один, а вместе с богатырём Хенгистом, коего он привёл в дружину сэра Галахада. А по дороге им встретился сэр Гюнтер — победитель турнира в Саксонии. Такой вот мрачной картиной и встретил Камелот троих воинов.
Хоронили сэра Ламорака с великими почестями. На башнях Камелота были приспущены флаги. Траур продлился целую седмицу. Во всём Камелоте не было ни одного человека, который бы не оплакивал павшего рыцаря.