Конь Ланселота грациозно отскочил в сторону, уворачиваясь от гигантских рогов рептилии. Тем не менее, чудовище бросилось в погоню за Ланселотом. И в этот миг государь наш король догнал гигантскую тварь и вонзил в неё свою пику Ронгомиант. А следом прискакал сэр Саграмор и метнул в гигантскую рептилию своё копьё Кродерг.
Чудовище, забыв об Ланселоте, развернулось в сторону Артура и Саграмора. А в это время с другой стороны подскочил сэр Кэй и лихо рубанул на скаку прямо по правой задней лапе монстра. Меч Сигурда вспорол плоть рептилии, словно свиную тушу. Вслед за Кэем скакал Дезиномор, который нанёс такой же рубящий удар своим мечом Каладболг по той же самой лапе чудовища.
А вот сэр Гавейн, свесившись с седла, мощным ударом развалил на две части хвост монстра. Меч Беовульфа тоже хорошо рубил плоть гигантской рептилии.
А тем временем, вернувшийся сэр Ланселот вырвал из тела чудовища Экскалибур, после чего спешился. А спешившись, Озёрный бросился под гигантского монстра и вонзил Экскалибур ему в брюхо.
И в это же самое время к чудовищу подбежал спешившийся сэр Галахад и ударом Меча-Кладенца перерубил жуткой твари горло. Залитые кровью с головы до ног Ланселот и Галахад едва успели выскочить из-под чудовища, как оно рухнуло и забилось в конвульсиях.
Вернёмся теперь к Илье… От удара булавой в челюсть Тугарин-Змей на несколько мгновений потерялся. Муромец же, схватив булаву обеими руками, со всей силы ударил супротивника в грудь. От того удара рухнул Змей на колено. И тогда богатырь трижды, словно молотом по наковальне, отзвенел булавой по голове Тугарина.
И одного такого удара хватило бы, чтобы убить любого человека, либо рептилона. Однако, Тугарин-Змей был один из самых сильных высших рептилонов, и один из самых живучих. После таких ударов великий поединщик попытался даже встать, однако Илья боковым ударом по голове опрокинул его. Отбросил тогда Муромец булаву, да выхватил свой меч. И вонзил Илья меч свой булатный в глаз Тугарину, да всем весом на рукоять надавил. Задёргался Змей и испустил дух.
Протрубил в свой рог сэр Персиваль, и всё рыцарство победно взревело. Боевые кони вторили людям своим ржанием, коим они тоже выражали свою радость. Бурушка прискакал к Илье, и уставший богатырь обнял своего копытного друга за шею и уткнулся в гриву ему.
Рыцари (включая короля) вынимали из гигантского скакуна свои мечи и пики. А остальные славили могучих воинов победу одержавших. А ведь действительно, славная то была победа! Двух таких страшных в великой силе своей чудовищ победили воины. Причём, победили, ни одного человека не потеряв.
Как сказал тогда Мерлин — победили благодаря силе богатырской Ильи Муромского, да Мечу-Кладенцу и Экскалибуру. На что Артур добавил, что если бы не волшебные мечи и копья других рыцарей, то многих бы смогла забрать с собой та жуткая тварь, что словно огромный кит, выброшенный на берег, лежала теперь бездыханной тушей.
Подозвал тогда государь к себе сэра Дайнадэна, да и облобызал его троекратно, за то, что так хорошо оснастил оружием сильнейших рыцарей Камелота.
Отдохнули немного воины, дух перевели, воды испили. Да и начал король собирать дружину свою, дабы следовать дальше, в мир Ящера, в царство Кали.
Подобрав пику свою, ехал Илья вместе с Ланселотом и Галахадом, обсуждая прошедшую битву. Следом шествовал король в окружении Мерлина и Персиваля. Ну, а за ними следовала и вся остальная дружина. Однако самыми первыми ехали: сэр Дайнадэн, сэр Ивейн и сэр Дриан. Именно этим трём рыцарям выпала честь первыми войти в Змеиный мир.
Троица вышеуказанных рыцарей пересекала пылающий алым цветом портал. Следом на проклятую Нибиру переправилось всё войско артурово.
Забегая вперёд, скажу вам, други мои, что там, как и на Земле-Мидгарде, есть всякие местности, но то, что увидели мы там, вторгло нас в уныние.
Небо было серое, в сплошной пелене облаков, сквозь которые не пробивались лучи местного светила. Даже контур светила не был виден, и поэтому многие тогда решили, что нет там вовсе солнца.
Земля была мёртвая. Вся в трещинах. И не росло на той земле ни единой травинки.
Местность вокруг была в основном равнинная, и слегка холмистая. При этом совершенно пустая, и абсолютно мёртвая.