Пошли они не одни, ибо ведал король про слова кощеевы, что обещал он пропустить победителя и сотню всадников с ним. А посему — созвал государь верных рыцарей и дворян британских для похода против сил Тьмы. Когда переправилась дружина артурова через озеро, их уже ожидал на крепостной стене замка сам Кощей.
— Мама мия! Вот это зрелище! И кто же это к нам пожаловал, а? Сколько красивых витязей! Елдическая сила, да это же — regius manipulus*! Ух-ты, и сам король оказал честь своим визитом! Большой совсем стал, наверное уже vadit ad potty**, — Кощей ехидно рассмеялся (хорошо, что Артур не понял сказанного, а Мерлин счёл за благо не переводить сии слова государю), — эй, старый хрыч, привёл поединщика?
— Привёл! — Мерлин хотел было начать заготовленную речь, но Кощей прервал его:
— Ну тогда пусть готовится! А я — сей момент! — прокричав слова сии, Бессмертный скрылся со стены.
Вскоре отворились врата Змеиной крепости, и выехал из неё черный всадник. Вороной масти конь, воронёные доспехи, чёрное, как ночь, копьё, чёрный плащ — таков был облик кощеев. Сэр Персиваль протрубил в боевой рог, и тогда сэр Агроваль и Кощей устремились навстречу друг другу. И упал на мёртвую землю сэр Агроваль, и захлёбываясь кровью, испустил дух. Кощей снял шлем и, шмыгнув носом, проскрипел своим страшным голосом:
— Ну вот, честно молвя, так себе потеха, Мерлин, так себе… Но! Вижу, что старался ты! Людей привёл… С флагами… Короля! — Кощей поднял вверх указательный палец, — а я такой красоты со времён славного короля Вортигерна не видывал! Так что ладно, пёс с тобой, зачту тебе сие за потеху. Но смотри, Мерлин, я может ещё один раз такое стерплю. Может даже два раза стерплю… Но вот на третий раз — точно осерчаю! Вот при людях говорю — осерчаю!
Развернув коня, Кощей, не прощаясь, поехал обратно. Вот так вот, с горьким прискорбием закончился первый поход Артура к Змеиному замку.
А через год был следующий поход. 
В этот раз сэр Борс, как самый сильный поединщик, вызвался идти на бой с Кощеем. И вновь Артур с дружиной переправился на Кощеев остров.
В этот раз Бессмертный молча выехал за ворота и со скучающим видом протяжно зевнул.
— О! Какой красивый дяденька! Какой весь сияющий и блестящий! Эй, рыцарь, как тебя звали то? — обратился царь к поединщику.
— Сэр Борс! — гордо представился рыцарь.
«Пришёл к Кощею славный Борс,
Кощей из Борса сделал морс!», — произнеся сие, Бессмертный рассмеялся и надел шлем.
Прозвучал рог Персиваля, и… И вновь рухнул рыцарь мёртвым на землю.
— А-а, — разочарованно произнёс Кощей и махнул рукой сверху вниз, после чего спрыгнул с коня, — тьфу, — царь сплюнул и поплёлся обратно в замок, что-то насвистывая себе под нос, и пиная попадавшиеся на пути камни и комья земли.
Вот так и сложили головы свои два самых сильных рыцаря — сэр Агроваль и сэр Борс, после гибели которых, осталось в братстве только лишь десять рыцарей, включая самого́ короля. И не было среди них того, кто бы мог выйти на бой с Кощеем.
А через год, появились в Камелоте два могучих воина: сэр Саграмор и сэр Дезимор.
Эти витязи превосходили всех рыцарей Круглого Стола — Саграмор фланкировал***, как никто другой, а Дезимор не имел себе равных во владении булавой. В прочих же дисциплинах оба воина были равны. Одним словом, оба были достойны ехать на бой с Кощеем, но кто именно удостоится такой чести — они решить не могли. Не мог этого решить и сам король. Всё изменилось, когда ещё через два года не появился при дворе короля Артура очередной победитель — сэр Кэй. 
Этот наиславнейший рыцарь владел пикой, как сэр Саграмор, в остальном же превосходил всех. Поскольку был он тринадцатым по счёту рыцарем, то так его и прозвали. Что любопытно, сей витязь очень гордился своим прозвищем. В общем, именно этот благородный воин и отправился на поединок с Кощеем.
И вновь переправился Артур с дружиною на Змеиный остров.
Бессмертный же встречал их уже сидя в седле и готовый к бою.
— Что же три года вас не было? Скучно мне стало. Сильно скучно! Ну давай, кто там у вас нынче… , — произнёс предатель, изготавливаясь к бою.
— Благородный рыцарь… , — начал было Мерлин, но Кощей по мерзкой своей привычке вновь оборвал его:
— Да какая разница! Был рыцарь и нет рыцаря! Эй ты, в сизых перьях, дуй в свою дудку — пора начинать.
И вновь прозвучал рог сэра Персиваля. Сэр Кэй поднял вдыбы своего гнедого богатырского дестриера, что вызвало рёв восторга среди артуровых рыцарей. И вновь помчались друг на друга два витязя…