и о храме Господа на людской крови…
::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Унылый дребезг. На столе
стояли рядом два бокала,
как будто комната дрожала
и отражался дым в стекле.
Меня соборность пустоты
влечёт к себе всё реже, реже.
Мы снова те, но и не те же
в мирских забавах суеты.
Мечты! Как это далеко!
Узнать вам будет интересно:
один бокал упал и треснул,
и это было так легко!
Я вижу, женщина идёт
ко мне…,
но в платье подвенечном.
И мы танцуем с ней беспечно
из века в век, из года в год.
Кто вам сказал, что смерть страшна?
Она ступает, словно пава.
Кому-то будет не по нраву.
Ну, что ж, такие времена…
:::::::::::::::::::::::::::::::::::
ДРАМА М.Ю. ЛЕРМОНТОВА
«МАСКАРАД».
К чему ненужные слова
и жалкий лепет оправданья?
Наш «Маскарад» едва-едва
не стал окном воспоминанья.
Ревную я, ревнуешь ты.
О, как знакомы эти звуки!
Средь повседневной суеты
мы соглашаемся на муки.
Любовь и ревность, и тоска, -
но что из них, скажи, сильнее?!
Как будто пуля у виска
или петля на тонкой шее.
Наш «Маскарад» по всей Москве
рассеял радостные лица,
и ревность тает в синеве,
а мне мороженое снится…
::::::::::::::::::::::::::::::::::
Осенний день и непогодь горька,
как будто обмороженные тучи
поплыли на восток наверняка.
Они-то знали, где им будет лучше.
Они-то знали, встретит их восток
лучом надежды.
Это ли не диво?!
Поплыли тучи, а восток далёк
и манит всех мечтой –
там жизнь красива.
И тучи возвращаются назад,
на запад – это будет ближе.
Но запад исчезает как слеза,
советуя лететь чуть-чуть пониже.
А человек, подобно мотыльку,
остервенев от страсти и порока,
вдруг пишет стихотворную строку
от запада до самого востока.
:::::::::::::::::::::::::::::::
Москвабад – словно острая кость
это слово впивается в горло.
Каждый третий – не друг и не гость,
а разносчик прогорклого горя.
Позабыт и покой, и уют.
Суматоха. На улицах пробки.
На углу москвичи продают
первородство за миску похлёбки.
И на улицах драки за жизнь
под названьем «фанаты от спорта».
Русь не помнит таких дешевизн,
мир не видел таких натюрмортов.
Всюду царствует ложь и хандра,
поклоненье жидовской Мамоне.
Что ж, покойнички, может пора
на погост, поклонившись иконе?
Где ты наша рассейская прыть:
собирать загодя и с запасом?
Не пора ли червей покормить
алкоголем пропитанным мясом?
В мире воздуха царствует князь.
Но послушай, калека от века,
вспомни: ты человек или мразь,
не достойная быть человеком?
:::::::::::::::::::::::::::::::
НАЕДИНЕ С ПАМЯТНИКОМ
Н.В. ГОГОЛЯ
Рукописи не горят!
М.А.Булгаков, «Мастер и Маргарита».
Я в этот дворик прихожу,
я к этой статуе причастен,
как будто здесь я нахожу
слова, над коими не властен
всепожирающий огонь…
А он сидит и словно в печку
уставил взор, его ладонь
вцепилась в кресло.
Но беспечно
огонь сожрал его труды,
его мятущуюся душу.
Он сделал шаг – так будет лучше,
он видел в небе знак беды.
Из жизни вырван целый миг:
холодный вечер, тени, пламя…
и целый космос под ногами,
и на губах застывший крик.
::::::::::::::::::::::::::
ПРИНЦИПИАЛЬНЫЙ ВОПРОС
Кому нужна сейчас война?
Кому она приносит злато?
Вьетнам, Камбоджа – чья вина, -
и югославы – брат на брата?
Ни Хиросима, ни Иран
нам не поведают о сути
дельцов, танцующих Канкан
американской внешней сути.
Жидомасонское ворьё
лишило всех нормальной жизни.
И что ни доллар, то гнильё
и пустоцвет моей Отчизны.
Как богатейшая из стран
вдруг всем должна до посиненья?
Наш гной, сочащийся из ран,
стал темой для стихотворенья.
::::::::::::::::::::::::::::::::
ОВИДИЙ
Я люблю этот мир, ненавидя.
Ненавижу я всех, но любя.
Кто-то плюнет с досады, обидит
и обидится, слезно скорбя.
Но, хрипя, словно лошадь на скачке,
я взлетаю над скудным быльём,
не желая обид и подачек –
не для этого, в общем, живём.
Мир мой суетный, разносторонний,
день мой тёмный и светлая ночь.
Кто-то горькое слово обронит,
отвернувшись, направится прочь.
Кто-то скажет:
- Дерзай! Ведь на этом
все свершения – выше рутин!
В январе я мечтаю о лете,
а в июле – о хрупкости льдин.
Я сегодня российский Овидий,
обличаю и всех и себя,
но люблю этот мир, ненавидя.
Ненавижу я всех, но любя.
::::::::::::::::::::::::::::::
Нас суета суёт в столпотворенье
прозрачных бед, надуманных проблем.
А я опять пишу стихотворенье
на перекрёстке мыслей и дилемм.