Опять в сознаньи что-то происходит –
ты замечаешь, замечаю я.
Тоскливо ветер по аллеям бродит,
подчёркивая смысл небытия.
Моя родная, не грусти о жизни!
Но… мы жалеем всё-таки о ней.
Мы с ней чумные.
Кто из нас капризней
и суматошней в сутолоке дней?
Коней по кручам гонят поневоле,
так повелось в соцветии светил.
Глашатай жизни Александр Холин
опять кому-то ногу отдавил.
::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Над обрывом, по над пропастью, по самому по краю,
я коней своих нагайкою стегаю, погоняю…
В. Высоцкий
Суки вонючие правят страной
до деградации, до исступленья.
Снова мы ищем: а кто же виной
пьянству, дебошам среди населенья?!
Рыба всегда загнивает с хвоста! –
этому с самого детства учили.
Зрит Иисус безразлично с креста:
жили без Бога и получили…
Были и небыли правят страной,
пьяный народ остаётся без воли.
Взгляды прицельные чую спиной.
Путь ко спасенью – набат колоколен!
Путь ко спасенью опять через кровь,
быдло не слезет с престольного трона.
Может быть всё же Надежда, Любовь
с Верой отнимут у быдла корону?
Может быть, если, авось, как-нибудь,
как бы уладится всё, утрясётся…
Снова блестит ядовитая ртуть,
снова поэт над обрывом несётся.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Как по канату, по судьбе
иду и просто улыбаюсь.
Где я при жизненной гульбе
не оступлюсь и не сломаюсь?
Пусть не игрок, но не играть
я не могу.
Игра со смертью
поможет смертным отыскать
свой путь в небесной круговерти.
Поможет истину найти,
где только ложь, где только ересь.
Иного нет у нас пути.
Сварите мёду!
Где мой вереск?!
:::::::::::::::::::::::::::::::::
Слушаю Цоя:
- Мы ждём перемен…
Правильно! Ждём! Но чегой-то заждались.
Всякий в России, как тот Гуимплен:
хочется – жди. Но чтоб все улыбались!
Американо-кремлёвскую спесь
жид примеряет на лико России.
Русский мужик, ты подумай и взвесь:
смог ли масон влезть на место Мессии?
Марш миллионов… и марши времён…
люди бредут под всевидящим глазом!
Ждём перемены под песни ворон,
чтобы погибнуть на дне унитаза.
Взять бы и разом смести жидовню,
верных торговцев страной и народом.
Ждём перемен, но дорогу огню
дать не способны, не те уже годы.
Что же, мужик, поднимайся, иди,
важно ступи на майдан Москвабада,
и… на помойку!
И крик из груди…
Только кричать в переменах не надо.
::::::::::::::::::::::::::::::::::::
БАЛЛАДА ОБ ОТШЕЛЬНИКЕ
Св. Николаю Гурьянову
По над озером скит
на крутом берегу,
как твердыня стоит
и в жару, и в пургу.
Там отшельник живёт,
Бога молит за нас:
не за смерть, за живот
каждый день, каждый час.
Он за церковь скорбит,
за державу в огне.
Русский дух не убит,
но потоплен в дерьме.
Патриарх-продавец
в церкви трон захватил.
Православью конец,
и молиться – нет сил.
Скоро будет Покров,
только как ни крути,
на Кремлёвских воров
где управу найти?
Тени красной звезды
бьют прицельно и влёт.
С патриархом жиды
опоили народ.
Покосились кресты,
разбуянилась гнусь,
старец молит святых
заступиться за Русь.
Всякий русский живёт
от тюрьмы до сумы.
Веселится народ –
пир во время чумы.
Скоро, скоро Покров…
но молиться нет сил.
Сколько надобно слов,
чтоб Господь нас простил?
А погода не спит
холод сводит долги.
По над озером скит
в клочьях белой пурги…
::::::::::::::::::::::::::::::::
Ласкают листья позолотой,
как сон, ложатся на бульвар.
Оборвалась на скрипке нота
под колдовством осенних чар.
Пиар для осени нехитрый,
но защемило что-то грудь,
и парка яркая палитра
разворошила в сердце грусть.
Живём, о прошлом не жалея,
но вдруг природа позвала:
как взрыв возникла Лорелея
и в лес туманом уплыла.
И вот уже листвой распята
мечта…
без болей, без прикрас.
Ах, не будите то, что свято,
что скрыто памятью от глаз.
::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Старый город, задушенный смогом,
искривленный в улыбках блудниц.
Что сказать мне о том, о немногом?..
Нет, о многом:
о щебете птиц
по Сокольникам вечером синим,
о значках из-под карандаша
и как бьется то нежно, то сильно
под осиновым ветром душа.
Старый город, задушенный смогом,
вместе с ним погибаю и я.
Что с того, что мы ходим под Богом,
ничего от него не тая?
Старый город, задушенный смогом,
я его от судьбы не сберег.
Был он мне колыбелью, острогом,