в хитросплетении времён.
Метёт сквозняк хворобу комнат,
как пыль, меж окон и икон.
На кон поставлена планета
и наша горькая страна.
Нам станет ясно до рассвета
когда закончится война.
Когда вернутся стыд и совесть,
и почитанье матерей.
Вновь про Россию пишет повесть
проворовавшийся еврей.
Уже и жид не прячет рыло,
но враг останется врагом.
Когда же русскому обрыднет
жить под жидовским сапогом?
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Наш древний мир ограбил тать
врагам в потребу и в угоду.
Мне будет очень не хватать
осенних листьев в непогоду.
Мне будет так no comme il faut,
как будто с тяжкого похмелья
Россию заклевал грифон
среди жидовского веселья.
Исчезли запахи пурги,
всем наплевать на хлеб и жито.
И русский дух среди тайги
уже забыт, как пережиток.
Еврей, китаец и чечен –
как много всё же оккупантов
загнали русских в горький плен
из шелухи, шаров и бантов.
Не мерил русский никогда
ни честь, ни совесть долларями.
И вот нахлынула беда,
как хмурый дождь под фонарями.
И вот, ни охнуть, ни вздохнуть
от лап жидовского разврата.
А то, что было, не вернуть,
и мы не верим в то, что свято.
Но к Горним высям воспаря,
куда душа моя хотела,
пойму: без Бога и Царя
мы ничего не сможем сделать!
::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Иван-чай, ромашка, василёк,
жители степного редколесья.
Путь до горизонта недалёк –
доскачи, услышишь столько песен
и незабываемых баллад!
А звезда с Востока до Заката
вспыхнула алмазом в сто карат,
чтоб не забывали то, что свято.
Русь поникла, снятая с креста.
Время сжалось с века и до мига.
Веруя в Пришествие Христа,
сможешь победить засилье ига.
Веря в очищение небес
от жидовской грязи и разврата,
сможешь сохранить свой политес
от засилья ругани и мата.
Лютики, ромашки, васильки
разбрелись по городам и весям.
И урманы хлопьями тоски
протянулись прямо в поднебесье.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Русь потемнела.
В мае проснулись снега.
Ветка омелы –
в Думе законов пурга.
Дрожь вызывает
синий колючий сквозняк.
Гулкие сваи.
Эхо твердит мне: «Не так!»
Вечная тема –
ищем любовь под дождём.
Встала дилемма:
как-то не так мы живём.
Жили – не врали,
но тяжело без прикрас.
Совесть украли –
столько ворья среди нас!
Час искупленья
скоро настанет, поверь.
Собраны звенья
скорбных разлук и потерь.
Слово и дело -
мысли опричь не таи.
Русь потемнела
и в декабре – соловьи.
:::::::::::::::::::::::::::::::::
Народ судачит про войну
и про грядущие мытарства.
Я так люблю свою страну
и ненавижу государство.
По рощам свищут соловьи, -
какое счастье, что не пули!
И сколько время не крои, -
жиды страну, как шарик, сдули.
И честь, и совесть не нужны,
для баб – бабло, хероям – сало.
Лишь только б не было войны! –
хотя она не утихала.
И не закончится, поверь,
пока Россию не очистим!
И будут тысячи потерь, -
так говорил Тальков и Листьев.
Москва весною расцвела,
но усмехается Европа:
Ты златоглавою была,
а ныне стала черножопой.
::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Обозначая смутное ничто –
из ничего не сможешь возродиться.
Как белый пепел цирка шапито,
или на взлёте раненная птица.
Ударившись о встречную волну,
не обману себя мечтою сладкой
и тетиву у лука натяну,
чтоб выстрелить в десятку без оглядки.
Облатки папа римский раздаёт, -
всё ради той, которая согласна.
у ней и брови чёрные вразлёт,
и всё, что под одеждою, прекрасно!
Такая Эсмеральда, дочь Любви, -
какой соблазн служителям господним?!
Ты жестом за собою позови
и побегут, теряя все исподни…
Из ничего ничто не потечёт,
а ты ползёшь, плывёшь, но не взлетаешь.
Все добрые дела наперечёт,
а злых так много – не пересчитаешь.
::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Я распахну окно навстречу ветру,
устрою в доме праздничный сквозняк,
И ветер мне сыграет, как маэстро,
и догонять помчится порожняк.
Всё так или не так – поют колёса.
Порожняки сегодня не в чести.
Маэстро-ветер свищет по откосу,
а ты меня до ветру отпусти
нести в народ, как истину, прозренье,
обрызгав против ветра полстраны.
Я снова напишу стихотворенье,
как мы глупы, печальны и смешны.
Обречены тащиться по ухабам,
мы ненависти к ближним не таим.
Христос сказал апостолам и бабам:
«Враг назовётся именем Моим!»
Но мы не слышим, нам бы против ветру
и против совести, и против Божества.