:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Ночь сегодня черна,
непроглядна,
бездонна.
Задыхаются в ней мотыльки фонарей.
В этой тьме не услышать пасхального звона,
не найти сердобольно открытых дверей.
Окрестили меня в осквернённом соборе,
где купель - это купола ржавый скелет,
где потир словно крынка висит на заборе
и надломленный крест в облака как стилет
впился:
впитывай, парень,
эту горечь твоей многогрешной земли,
эту жалкую жизнь пореформенных парий
и рыдай, если кони тебя понесли.
И рыдай, если кони тебя опрокинут
прямо в ночь, на фонарь, на малиновый звон.
Окрестили тебя - значит, грешником примут
в поднебесный «столыпинский» черный вагон.
::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Пустая комната, усыпанная снегом.
Все в инее, прозрачные минуты
слетают с маятника маленьких часов.
На бронзу рам, израненную веком,
налипли паутиновые путы
неслышимых замерзших голосов.
Пустая комната, усыпанная страхом:
окно моргнуло заскрипевшей ставней,
заставив вздрогнуть сонный клавесин.
И пол уже не снегом - пеплом, прахом
покрыт на треть.
Забавного забавней:
здесь мертвый по живому голосит.
Пустая комната, усыпанная пылью
пустых планет,
где бродят только души
преступников,
и тени мизантропов
играют тень плохого водевиля.
Что может быть прекраснее и лучше,
чем их язык - воистину эзопов.
Пустая комната - спокойствие могилы
средь судорог истерзанного мира,
порфира идолу, палата для ума.
Кто здесь бывал, тому ничто не мило:
с развязностью подпившего сатира
он жизнь сравнит с остатками дерьма.
Пустая комната, усыпанная снегом.
Пустая комната, усыпанная страхом.
Пустая комната, усыпанная пылью.
Пустая комната - спокойствие могилы.
::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Эта, забытая Богом страна
обречена, как Христос, на Голгофу.
В чашке остаток горячего кофе
дремлет остатком кошмарного сна.
В чаше Сократа - истина жизни.
Жаждущий, хочешь ее пригубить?
Приговоренный городом шизик
пьет за здоровье оставшихся жить.
В Чаше Причастий - истина Слова,
не сохраненная смертными суть.
Крест перекрестком впивается в грудь,
истиной также миру не новой.
В чаще из чаш - арифметика истин,
сумма высокой мечты и тоски.
Вновь цифропад нестареющих листьев
льется на лысины и парики.
Снова распятая в небе луна
мертвым диктует забытые строфы.
Значит и эта чудная страна
обречена, как Христос, на Голгофу.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Чудится:
будто бы хлопнула дверь,
опалена сквозняком.
Катится время в юдоли потерь,
плачут дожди ни о ком.
Вновь собираются вешать и петь
весело «За упокой!».
Вновь наделяет скульптурная медь
нового новой строкой.
Дверь прожигают насквозь сквозняки,
сердце надсадно звенит,
и обескровленный росчерк строки
взмыть не способен в зенит.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
День сегодня такой погожий!
Зайчик солнечный ярко-рыжий.
Жалко мне, что я мало пожил.
Жутко мне, что я все же выжил
в чреве матери,
в снах России,
на зеленом осколке лета,
в невеселой листве осины,
в невесомом луче рассвета.
И когда вьюговей нарядный
листья белые кружит в рощах,
я похож на листок тетрадный,
где пера заморожен росчерк.
И тогда я - актер без роли -
по московским гуляю крышам,
и тогда я скулю от боли,
и жалею о том, что выжил.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Скоро ветер от стужи скорчится,
скоро кончится листопад.
Удержи человека, творчество,
от соблазна спуститься в ад.
Он - как лист, октябрем оторванный
от живого еще ствола,
по дороге, давно проторенной,
мчит на землю.
В земле жива
сила леса,
но сила адова
заставляет кружить, кружить
и себя простодушно радовать,
что дано еще миг пожить.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Я не колдун. И черной ворожбой
не занимаюсь в ночь на новолунье.
Я не колдун. Но ты - моя колдунья,
играющая собственной судьбой.
И, если звёзды холодом в глаза,
и, если в полночь жаркое удушье, -
нас мучают измученные души,
друг другу подавая голоса.
Послушные искусству твоему,
сливаются в единое дыханье,
становятся стихией и стихами,
согрев собой космическую тьму.
И я играю собственной судьбой,
не ведая ни страха, ни порока.
Но почему же так мне одиноко?
Но почему так пусто мне с тобой?
::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
И завоевала мои острова,
и окольцевала руками
певунья,
забывшая в песнях слова,