тянется русский народ.
Кто же такое придумал?
Кто же страну погубил?
Может, медвежия дума
или бакланы с Курил?
Жить по жидовскому плану
русский мужик не привык.
Утро сквозит по урману,
высох таёжный родник.
::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Мне будет очень не хватать
переживаний и страданий,
лишь пустота воспоминаний
позволит призрачно летать.
Не обретая, обретать
меня научит подпространство –
такая страсть, как окаянство,
где ночь обязана светать.
Придать страстям иную суть? –
чтоб только не было порока,
чтоб злобе стало одиноко,
чтоб ей потери испытать!
Не передать глубин любви
тем, кто и к свету не стремится,
как не взлететь бескрылой птице,
как храм не строить на крови.
И не зови иную суть
всепобеждающей химеры,
где день и свет сегодня серый,
где только бархатная муть.
Не поминая, помянуть
придётся призрачные силы,
чтоб их в наш мир не заносило,
пространство надобно свернуть.
И пустота не победит,
никто коней поймать не сможет.
И не догонит, не стреножит,
и память не разбередит.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Мои забытые виденья
воскресли из небытия:
над миром суетным паренье –
ни слёз, ни мыслей не тая.
Своя рубаха ближе к телу.
Но где рубашка?
Тело где?
Я весь не тёмный и не белый,
как отражение в воде.
А, может, точно отраженье,
но не в воде, а в небесах?
Поймал за хвост стихотворенье.
И вот оно, как дым, как прах,
как дождик сотнями дождинок
упало в души и сердца,
пронзило выси и низины,
внушив, что Свету несть конца.
Что мы приходим и уходим,
что мы везде, и мы нигде,
парим меж нотами рапсодий,
плывём кругами по воде.
Звезде упавшей нет спасенья
и отраженья в небесах.
Пусть лучше дух стихотворенья
метёт пургой на полюсах.
Над миром суетным паренье –
ни слёз, ни мыслей не тая.
И ни к чему уже сомненья
о существах небытия.
::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Молодёжь грустит об эС-эС-эРе,
дескать, как там было хорошо!
Прокатиться можно на химере,
на халяву полакать крюшон,
забывая, что жидовской своре
надо было русских задушить.
В воздухе, на суше и на море
до сих пор стараются пришить,
растащить и расчленить Россию,
чтоб создать хазарский каганат.
Нас свинцовым снегом заносило,
добивало вспышками гранат.
Лопнули жидовские потуги,
только враг за деньги всё скупил.
Мечется народ, как белка в круге,
от Карпат до самых до Курил.
- Денег нет, но вы держитесь, гои, -
ободряют геи жидовья.
Русских ничего не успокоит,
только обещание ворья.
Вот и ждём от бублика по дырке –
каждому! – жидам не привыкать
нам вручать облатки и просвирки,
и попутно в Господа плевать.
Каждому – по цели и по вере, -
верим кремляди и телом и душой.
И тайком грустим об эС-эС-эРе,
дескать, как там было хорошо!
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
ДРУГОЙ МИР
Дирижируя дождём,
я пишу на водной глади
ноты с дождиком вдвоём.
Почему?
Потехи ради.
Нам издатель ни к чему,
нас цензура не догонит,
не утащит бес во тьму –
не боимся мы погони.
Кони мчатся под дождём
по забрызганному полю.
Мы когда-нибудь уйдём,
где ни слёз уже, ни боли.
Только дождь и только звук
дождевого менуэта,
да копыт далёкий стук
и ещё в разгаре лето.
И касанье милых губ –
человек уже доволен.
Мир уходит, зол и груб,
под набаты колоколен.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
ЛЕНИНБУРГ
Мёртвый день и мёртвый штиль,
даже шпиль адмиралтейства
собирает с неба пыль
векового иудейства.
Вот уже сто лет прошло
как жиды сидят на троне.
С Ленинбурга понесло
и Россия в смраде тонет.
Нет кронштадтских моряков,
Колчака и нет спасенья
от финансовых оков.
И жиды до исступленья
убивают, грабят, жгут,
продают, что не украли,
и с народа шерсть стригут,
как с овечек…
Задолбали!!
Не пора ли: шашки – вон! –
и подряд, кто попадётся?!
Отовсюду слышен стон, -
русской песнею зовётся.
Где-то кони понеслись…
но ни звука… мир спокоен…
Русский, кто ты – жополиз,
или всё ж славянский воин?
::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
БАЛЛАДА О РУССКОМ АЛФАВИТЕ
На меня напали комары,
то есть буквы в виде насекомых.
Мы во время буквенной игры
роль играем буквами ведомых.
«Я» кусает жертвенно и в нос,
«Ё» свернулась ёжиком на стуле,
«С» стремится скинуть под откос
тех, кто в жизни «Х» не помянули.
Ядовитый русский алфавит
не даёт дорог на отступленье.