Что ж, спасибо, что так, ведь бывало и хуже –
люд от голоду дох в этой странной стране.
Оккупанты закон сочинили к тому же:
каждый должен уйти, как боец на войне.
Каждый должен жидам – кто сыночка, кто дочку
положить на алтарь для жратвы сатане.
В мавзолее, где Бланк, мессы служатся ночью, -
здесь фурункул страны, утонувшей в дерьме.
Метит дождик гранит очумевшей столицы,
все бегут, все спешат, как и я, от дождя.
Озабоченность жизнью по лицам струится,
но не скажет никто: «Уходи – уходя!»
::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
…не потеряй веру в тумане,
да и себя не потеряй.
В. Высоцкий
Бредя в тумане сквозь года,
но вопреки всем дням и весям,
я не терялся никогда
по слову спетых раньше песен.
Меня всегда вела звезда,
видать, у них такое кредо.
От звёзд в тумане – ни следа,
лишь голос, зов…, как строчка в Ведах.
Да, я не ведаю о том,
откуда этот зов и сила.
Кружусь оборванным листом
над кем-то вырытой могилой.
Но зов ведёт через туман,
не позволяя потеряться
на стыке гор, морей и стран.
Мы друг для друга – все паяцы.
Но всё стараемся разбить,
порвать туманные тенёта,
поймать Божественную нить,
лишь для себя, ни для кого-то.
На стыке гор, морей и стран
мы, как подстреленные птицы.
А свет звезды через туман
не может к грешникам пробиться.
::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Господь создал насельников земли,
но разобщил по городам и весям.
И даже если кони понесли,
нам не понять потуги Поднебесья.
Создать – создал, а языка лишил,
и люди никогда не понимали,
зачем Господь такое совершил?
Но службу с переводами создали.
Всё, вроде, устаканилось теперь
и толмачи успешно переводят
без суетных эмоций и потерь
в бесовском суматошном хороводе.
В России с наслажденьем пьют крюшон,
шерше ля фам – звучать не перестало,
но время понимания прошло,
или совсем ещё не наставало.
Народ уже отрёкся от Христа –
петух ещё не голосил с рассветом.
Все знают о значении креста,
а Соломон сказал: «Пройдёт и это».
::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
БАЛЛАДА ОБ АТОМНОМ КРЕЙСЕРЕ
Посвящается капитану Первого ранга
Лячину Геннадию Петровичу
и всей его команде, погибшей на боевом посту.
Погружаясь в пучину
океанских страстей,
мы не ищем причину
для печальных вестей.
Клотик, мерно качаясь,
вдруг над флагом замрёт.
Моряки, не прощаясь,
вновь уходят в поход.
В бой идёт не шаланда,
наша совесть чиста.
- Погруженье! – команда.
Все стоят по местам
Наш поход, как граната,
прямо хищнику в глаз.
Сионистские Штаты
убегают от нас.
На Славянских Карпатах,
где не чтут сатану,
Сатанинские Штаты
развязали войну.
Под прямою наводкой
сдулся этот кошмар:
каперангом подлодки
остановлен удар.
Локти в Штатах кусают,
губы порваны в кровь, -
беззаветно мечтают
задушить моряков.
Мы добрались до сути –
океан, как погост.
«Курск» убил Лилипутин,
сионистский прохвост.
Долг врагами оплачен –
улыбнулся бандит.
Русский молодец Лячин
вместе с «Курском» убит.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
ПРЕСТУПЛЕНИЕ И ПОКАЯНИЕ
Мне так хотелось запах мяты
в твоих почуять волосах,
но ветер, словно пёс кудлатый,
запутал стрелки на часах,
и перепутал все дороги –
к спасенью светлому пути.
Мы жить с тобой старались в Боге,
стремлений больше не найти.
Как не найти защиты Свыше
от бед в разрушенной стране.
Мы голос Господа не слышим, -
похоже, сладко жить в дерьме.
Никто не хочет покаянья
за то, что слушаем жидов,
страна распухла вдрызг от пьяни,
издохнет скоро без следов.
А путь к спасенью прост, как ветер:
Царя продали сатане
и, если ты на этом свете
не хочешь больше жить в дерьме,
тогда покайся перед Богом
за преступление отцов.
К Царю Небесному дорогой
придёшь без бед и без оков.
Не будет там ни слёз, ни грусти,
не страшен будет Страшный суд.
Но не оглядывайся, русич,
с оглядкой к Богу не идут.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Я устал.
Не от жизни, от грусти
по свободным и вольным полям.
Эта грусть никогда не отпустит
в унисон театральным ролям.
Наш спектакль протянулся сквозь годы,
сквозь убийства и скотскую ложь.