наступает осень.
Как в плохом романе:
с проседью – и в просинь.
Бабка-ёжка в ступе
дань приносит моде,
и на жёлтой юбке
красные разводы.
Леший лаптем жёлтым
принакрыл колоду.
Лыко – супер-сорта,
тоже прихоть моды.
Мухомор шутейно
выдал кучу масел.
Лесовик-затейник
жёлтым лес покрасил.
Замер свет на грани,
будто солнце в росах.
В жёлтом сарафане
наступает осень.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Нам досталась от Царя Держава мира,
ну а мир всегда противен был жидам,
примеряющим всевластия порфиру.
Бог промолвил этим тварям:
- Аз воздам!
Только что им всеблагие заверенья,
если каждый чтит, как бога, сатану.
И народ уже готов к исчезновенью,
чтоб порвать на лире Божию струну.
Ни к чему уже стенанья и заботы
о своей не завершённой куче дел.
Поцелуй бессмертья от Искариота –
это ли не смысл желаний и предел?
И опять звучит струна на Божьей лире,
и паром на Стиксе мчится к берегам.
Нам досталась от Царя Держава мира,
ну а мир всегда противен был врагам.
::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
ПРОЩАЛЬНОЕ СЛОВО ПУЛЕМЁТА
Я пулемёт. Моя турель
крепка, но крутится, как мячик.
Я посылаю пуль метель
кто на хвосте…
И не иначе!
Но не люблю, когда плюют
в меня свинцовым снегопадом,
а пули весело снуют
и догоняют, как награды.
Да, штурмовик мой наградил
врага, и выдал многим гранты.
Недаром «чёрной смертью» Ил
уже прозвали оккупанты.
Но разрывной попал нам в хвост.
Мы, высоту теряя, сели
на предназначенный погост
под песнь фатальной канители.
А я послал врагу привет –
последний выстрел – и не даром!
Их Фокке-Вульф увидел свет
в последний раз, упав за яром.
И я потомкам говорю,
не возвратившимся из боя:
уходишь в светлую зарю? –
но прихвати врага с собою.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Что поэт? – хулиган и пройдоха.
Что художник? – пройдоха и плут.
Знать такая нам стать и эпоха,
где за творчество бьют и секут.
Музыканты футляры с деньгами
вместо скрипок вывозят в Тайвань.
А поэта – опять батогами,
а картины, конечно же, дрянь.
Может, выпустить сборник с деньгами,
где обложка с букетом цветов?
Но поэт не торгует стихами
и душой торговать не готов.
Кто в глухом окружающем мире
может слышать поэта и внять
отражению света на лире,
и соцветие цвета принять?
Никого. Только серые пятна
среди сытых задумчивых лбов.
На помойке, где Муза распята,
чтут гранитную твёрдость гробов.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Осень моя на Покров Богородицы
всем подарила небесную синь.
Ветер приносит из леса, как водится,
сладкую горечь озябших осин.
Осень моя – это смысл покаяния:
только покаявшись, чистым уйдёшь.
Чистая осень – печаль постоянная,
а без неё пропадёшь ни за грош.
Этого нам не подарят имущие.
Это не купишь за денежный хлам.
Мы человеки, мы в Господе сущие,
но не стремимся к бесплатным дарам.
Что же ты хочешь, душа моя грешная?
Что же ты ищешь, чего не найти?
Жили мы в мире шальные, потешные,
но не стремимся достойно уйти.
Жёлтые листья танцуют как модницы –
листьям хватает таких дешевизн.
Осень моя на Покров Богородицы
всем подарила извечную жизнь.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
НАБАТ
А по Руси набатный звон, -
ведь так бывало испокон,
когда враг близко подступал
и смерти чудился оскал.
По ком звонят колокола,
когда Россия отцвела?
Когда в Кремле – чужая муть
так, что ни охнуть, ни вздохнуть.
Смердит Останкино игла,
чтоб в людях совесть умерла,
чтоб не слыхали на Руси:
Господь, помилуй и спаси!
Чтоб не проснулся стар и млад,
не пожелал развеять смрад.
Но слышишь, - колокол звонит
так, что потрескался гранит.
Набату всякий русский внемль
и приходи очистить Кремль.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
ПРОВОКАТОРУ
Брюханову Н.Н.
Я что-то делал, исправлял,
хотя… зачем всё это надо?
Когда безвременья оскал
и равнодушие – награда.
Когда на помощь позовёшь,
ну а тебе – топор и в спину.
И люди давятся за грош,
да и не люди, а скотина.
Хотя какие-то из них
готовы были встать за веру!
Но на поверку – сочный жмых,
и все слова – одна химера.
А серый день похож на мышь.
Когда нам осень улыбнётся?
Но через эту темь и тишь
то, что посеял, возвернётся.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Я – не прочитанная повесть
для тех, кто каялся, греша,
и, наступив себе на совесть,