Есть у нас на жизнь благословенье,
Слава Богу, что мы казаки.
::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Не могу я прожить без стихов.
Впрочем, всё же могу, но не надо.
За стихом, как мужик за сохой,
я иду вопреки снегопаду.
Впрочем, нет, это стих прилетел,
словно голубь из стран поднебесья, -
вот такой у поэта удел,
жизнь слагается, будто бы песня.
Но из песни не выкинуть слов,
как не вытащить пули из тела.
Да, порядок расправы не нов,
и душа, словно птица, взлетела.
Не спастись от петли да тюрьмы –
стих поэта, как рыбка пиранья.
Мы бываем наивны, прямы,
и страдаем от непониманья.
Пой, поэт, непогоде назло!
Пой, поэт, чтобы горы дрожали!
И считай, что тебе повезло
дописать мировые скрижали.
Ведь оттуда не выкинуть слов,
да и пули из камня не вынуть.
Прыгнув в лодку, берись за весло
вопреки тем, кто выстрелит в спину.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Прощай, столица лжи и пьянства!
Прощай, безумный Москвабад,
где процветает окаянство
и подлость в тысячу карат.
И солнце светит бледным светом,
как будто облачная муть
не испаряется с рассветом,
а жизнь – ни охнуть, ни вздохнуть.
Уснуть бы возле небосвода,
где всё – ничто и ты – никто,
но воскресает вдруг Свобода
и Воля, словно конь в пальто.
Святой молитвою овеян,
когда-то был могучим град.
Теперь же мёртвыми усеян.
Недаром стал он Москвабад.
Стократ бы подмести Россию
и чашу выпить, как Сократ.
Народ не хочет лже-Мессию,
но оккупант бездушью рад.
Чтоб жили все в безумном страхе
и восхваляли власть жидов,
где царь-Кощей над златом чахнет,
а русский витязь без штанов.
Не нов сценарий для народа,
и оккупанты не новы.
Но воскресает вдруг Свобода
и Воли глас:
«Иду на вы!..»
::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Спасибо, Жизнь, что я тебя прожил,
что, в общем, не нашёл непониманья,
что в небе как осенний лист кружил
на пепельных осколках мирозданья.
Спасибо, Свет, что я тебя познал,
ища свою извечную дорогу,
что избежал безвременья оскал,
который притаился за порогом.
Не много нам отпущено судьбой,
но спросится, конечно же, поболе
за то, что нагрешили мы с тобой,
играя неестественные роли.
За то, что не избавили страну
от подлого жидовского засилья.
Прости, Господь, за тяжкую вину…
Без Бога нет ни смелости, ни силы.
::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Куда я только не взгляну –
то Путин, то Песков, то Жирик…
Как можно было всю страну
разворовать и растранжирить?!
Как можно торговать людьми
и отдавать врагам державу?
Мы россияне.
Мы одни
пропили честь свою и славу.
Уже ублюдка, как царя,
мы видим на российском троне.
И наказал Господь не зря
клятвопреступников в законе.
Сто лет назад закат сверкнул,
как боевой клинок из стали.
Наш Государь любил страну,
а мы жидам её продали.
Повсюду гниль и недолга –
сто лет всеобщего позора.
От агрессивного врага
мы смело прячемся по норам.
Когда нагрянула беда,
мы вмиг душою обнищали.
Как дым, исчезнем навсегда,
в адренохром нас превращают…
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Облака – преддверье рая
в вензелях узорных,
а над ними, пролетая,
гикнул ворон чёрный.
По степи несутся кони,
уходя от тучи.
И тревожно ветер стонет
у реки над кручей.
Что случилось?
На чужбине
мы живём, иль дома?
Все в намордниках,
зарылись
в страхах незнакомых.
Будь ты проклято проклятье
русского народа.
А евреи – наши братья –
нам поганят воду.
Бей жидов, спасай Россию! –
завещали деды.
И пока мы ждём Мессию,
волк идёт по следу.
Но пока с печи не слезем,
не возьмём дубину,
жид всегда пролезет в ферзи
и ударит в спину.
::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Я пришёл к любимой на свиданье
и уже создал хрустальный мост…,
только человечии созданья
в масках все бредут, как на погост.
Как же отыскать среди отребья
ту, что не боится заболеть?
Что в причёску заколола гребень,
и не хочет, как толпа, сереть?
Но стереть весь мир любовь не в силах –
пусть он суматошный и больной
добровольно следует в могилу
шаг за шагом и к спине спиной.
И виной всему – не послушанье
серенькой бессмысленной толпы,
а крушенье нашего сознанья –
все мы и безумны, и слепы.
Но гробы для нас уже готовы,
так что все свидания не в счёт.
В этой жизни умирать не ново
и слеза, как водится, течёт…
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Листая жёлтые страницы
осенних сумрачных аллей.