но вы о том не сожалели
и революции пропели
кондак под чёрный благовест.
Я слышу:
- Боже! Помоги!
Но кто исполнит покаянье?
Маньячит Ленин изваяньем, -
кровавый след в клочках пурги.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Все мы, обломки Великой Империи,
хрумкаем истины, только не те.
Дедушка мой, генерал инфантерии,
Русь защищал, чтоб не жить в нищете.
Мы же от смачных побед революции
спрятались в норы, боимся врагов,
меряем жизнь от бутылки - к поллюции,
в рамках облезлых крутых бутиков.
Стойко согнулись в тисках контрибуции
за толерантность благую к жидам.
Нет ни законов и нет Конституции,
только разруха, бордель и бедлам.
Только всеобщая одурь сознания:
русский на русского как на врага.
Значит, пора нам познать обрезание,
значит, в сознанье сплошная пурга.
Вот я убогий, в рубашке не вышитой,
но перед смертью в бою не согнусь.
Русские, слышите!?!?!
Если вы слышите…
вспомните, кто вы и вспомните Русь!
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::
СКАЗКА ПРО ВОСКРЕШЕНИЕ
Мы русские! Мы русские! Мы русские!
Мы всё равно подымемся с колен.
Жанна Бичевская.
Жид ворует.
И всё ему мало.
Что же, выпьем и снова нальём!
Русь не кланялась и не вставала
на колени пред всяким жульём.
Но всё чаще:
«Мы встанем с коленей!», -
слышу я в городской суете.
Кто ж поставил вас?
Троцкий и Ленин?
Кто заставил вас жить в пустоте?
Русь была государством народов!
Превратилась в жидовский сортир.
И шагреневый клок небосвода
в язвах чёрных озоновых дыр.
Что ж, я жду.
Подымайтесь с коленей.
Кто там хочет Россию спасти?!
Но всё тихо.
И Путин, как Ленин,
стал живее живых во плоти.
Кто ж позволит вам, грешным, подняться? –
покаянье у вас не в чести.
Здесь распяли Царя святотатцы,
вы ж не в силах промолвить:
«Прости!»
Вновь загул по долинам и весям,
значит, выпьем и снова нальём.
Пой, казак, разудалые песни!
Толерастно мы, в общем, живём…
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
…Ядра – чистый изумруд,
слуги белку стерегут.
«Лукоморье», А.С. Пушкин
Вперёд! К победе коммунизьма!
Ну? Кто из нас не испытал
в сознанье этакую клизьму?
Не кипешись, базар-вокзал.
Но всё же где-то ждёт победа
и коммунизьм заветный наш
мерцает лампой Ганимеда.
Нет!.. Ильича… какой пассаж.
Плюмаж словесных обещаний –
таков удел народных слуг.
Взрыв теле-радио-вещаний
избавит мозг от всяких мук.
В одну реку не входят дважды,
но любим мы воров прощать!
Сам Путин нам сказал однажды,
мол, «обещаю обещать!»
А обещанья для народа –
как вожделенная дыра
от калача.
У нас свобода
и дерьмократия! Ура!
Звучит церковная кафизьма,
монахи белку стерегут.
Вперёд, к победе онанизьма,
где «я д р а ч и с т ы й и з у м р у д».
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Осень с больным измождённым лицом
падает, падает в блеклое небо,
припорошённое сизым свинцом –
будто бы плесень на корочке хлеба.
Мне бы сейчас в синеокую высь,
мне бы пахучие почки на липе…
Скоком снежинки пурги пронеслись,
парки окутаны белою сыпью.
Русь, словно нищенка с жёлтым лицом,
тащится, молча, по мёртвым дорогам.
Каждый стремится прослыть подлецом
и в тишине отвернуться от Бога.
Где ж полыханье осенних рябин?
Где же последние выдохи клёна?
Морок ползёт из туманных низин,
жаждет вражина поклон на Поклонной.
Синий троллейбус Садовым Кольцом
вновь пробежит в невозвратную небыль.
Осень с больным измождённым лицом
падает, падает в блеклое небо.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
ГРУЗ 200.
Кто-то мне говорит:
- Поднимайся с коленей!
Кто-то:
- Встань на колени и пулю прими.
Если будет некролог, то без сожалений,
грузом 200 пойдёшь, и костями греми,
на послед вспоминая родную Россию.
Ты погиб не за Родину, за жидовню.
И тебе ни к чему называться Мессией,
лучше просто скажи:
«Никого не виню!»
В нашем милом Отечестве всякий писатель –
не пророк, не Мессия, а просто Никто.
Не для войн человека придумал Создатель.
Мы ж играем в солдатиков – цирк Шапито!
На дубу стрекозу заклевала кукушка,
грузом 200 приняв полновесный обед.
- Эй, браты-казаки, наша жизнь – не игрушка,
только всё ж не приемлем Божественный Свет,
а воюем за шекели или за гривны!..
Снова гибнут и гибнут с обеих сторон.
Как мы были грешны, как мы были наивны!!
Грузом 200 в Столыпинский грузят вагон.