неприметен, как слёзы из глаз.
Нас, увы, он уже не обманет,
просто эта игра не для нас.
В час молений, страданий, разлуки
были мы от любви далеки,
и сплетались безвременья звуки
под ворчливым журчаньем реки.
Далеки наши небыли-были,
далеки наши всплески надежд.
Не любя, мы уже отлюбили,
лишь осталась гламурность одежд.
И осталось стремленье гармоний
всё загнать в многолетний обман.
Нам Есенин сыграл на гармони
про рязанский любовный туман,
и про тонкие кудри осины,
что дрожат на московских ветрах.
Жаль, что мы у него не спросили:
как там жизнь в Зазеркальных мирах?
Может быть, там поэтов не любят,
и любовь – как туманный мираж?
Может страсть в Зазеркалье погубит
и Пьеро потеряет плюмаж?
Только свет, только белые пятна
по туманному шёлку плывут.
Эй, поэт! Возвращайся обратно!
Может, здесь нас когда-то поймут.
::::::::::::::::::::::::::::
Неужели жизнь проходит,
неужели гаснет свет
в этом смачном переходе
боли, сумраков и бед?
Неужели спозаранку
разлилась по небесам
кровь убитых и подранков?..
А кого – не знаю сам.
Но навряд ли эту смуту
враг затеял с леганца.
Выстрел – каждую минуту,
и расправа до конца.
Не судите люди строго
русских злых писарчуков.
Мы же ходим все под Богом,
лишь без рамок, без оков.
Ни к чему влезать на танки,
но поэт – всегда поэт!
И наутро спозаранку
льётся кровь на Божий свет.
:::::::::::::::::::::::::::
СОЛОВУШКА
Не пропетый песнями,
не рассказан сказками,
городами-весями
вдрызг уже потаскан я.
Тени подзаборные
мне грозят из небыли.
Мысли беспризорные:
жил ли? или не жил я?
В темноте, как облики,
городские улицы.
Лунный луч из облака
тянет к горлу щупальца.
Ах, не пой соловушка
мне про небыль русскую.
Слёзы – словно кровушка,
да тропинка узкая.
Да осталась музыка,
та, неподгитарная.
Труден путь наш узенький,
но поётся ария,
но романсы слышатся.
Ветер плачет весело,
пролетев над крышами
городами-весями.
::::::::::::::::::::::
БАЛЛАДА О РУССКОМ ЯЗЫКЕ
Смутный голос во мне возник,
как прямая черта пунктира:
- Где кончается твой язык,
возникает граница мира!
Но я русич! Ужель во мне
языковый барьер и пена?
За Россию сгореть в огне,
в землю вбитым быть по колено?
Я же русич! Ужель во мне
только злоба, стремленье к битве,
словно страннику на коне
не нужна о любви молитва?
Снова голос, как будто рык,
раздающийся из надира:
- Где кончается твой язык,
возникает граница мира!
Значит, всё же наоборот!
Глас сомненья с меня снимает:
ведь любовь только там живёт,
где тебя всегда понимают!
:::::::::::::::::::::::::
ЗАМОРОЖЕННОЕ ЛЕТО
Морозные дни достославного лета,
когда не одета Россия в меха.
Быть может, всё это в безвременьи где-то?
А здесь? А сейчас?
– Ерунда! Чепуха!
Но дни отморозили юные лица,
но дни отморозили думских калек.
И рыскает смерть.
И Россия-блудница
старается с Богом сродниться навек.
Ах, Русь моя!
Нежитью скучены руки.
Ах, Родина, горькой оскомины суть.
И слышатся снова далёкие звуки –
архангелов трубы развеяли муть.
Развеяли муть святотатства России,
развеяли хмарь узаконенной лжи!
О, Господи! Дай мне желанья и силы,
чтоб Русь отмолить, - но не те миражи,
где всем обещают спокойное лето
и сдобренный маком большущий калач!
Шагает Россия, в бездумье одета,
под шелест берёз и под ветреный плач.
::::::::::::::::::::::::
Опустевшая деревня,
вдрызг разрушенные хаты,
измождённые деревья –
было всё живым когда-то.
И тропинка вдоль оврага
зарастает лопухами.
Смята времени бумага,
как страничка со стихами.
И не слышно криков боли, -
в этом мире так бывает.
Русь, попавшая в неволю,
умирая – умирает.
Вот опять под облаками,
пролетая будто птица,
я внизу увидел камни
вдрызг отстроенной столицы.
:::::::::::::::::::::::::::::
Ветра бешеного пляски
в толкотне московских улиц –
как рисунок для раскраски.
И, чтоб мы не обманулись,
в небе радужная гамма
на какое-то мгновенье –
цветовая панорама,
дождевое вдохновенье.
Пенья птиц уже не слышно,
лишь тяжёлые раскаты
в вышине небесной крыши,
где живёт теперь Распятый.
Там живут все боги Яви,
Нави, Прави и покоя.
На извечной переправе
машет мне Харон рукою.
Он испил когда-то радуг,
вот и ездит за народом,
дарит смерть, а, может, радость
день за днём и год за годом.
Если время не торопит