отбывать отсюда с миром,
поживу под ветра ропот
и свою настрою лиру.
Погоню коня над кручей:
мёртвым – смерть, а мне – награда,
стихотворное созвучье,
капля радостного яда.
::::::::::::::::::::
Опять проходит день неспешный
в клочках линялой синевы.
Быть бунтарём смешно, конечно,
средь равнодушия Москвы.
Обречены на небыль с былью
и на молчание икон,
шагают люди в грязи, в пыли
под колокольный перезвон.
Зачем живём - никто не знает,
но тут и там из века в век
с овечек шкурки обдирает
чужой какой-то человек.
Калек так много и так мало
сообразительных умов.
И вся планета жить устала,
смотрясь в зеркальное трюмо.
Но в Зазеркалье – те же рожи,
и равнодушия трезвон!
О, Боже! Мы живём, и что же?..
Но где-то слёзы вдруг с икон,
но где-то бабушка украдкой
перекрестит мента вослед.
А наших добрых дел остатки
прольют такой же добрый свет.
И погибает равнодушье,
и уползает темнота,
и кто-то вновь тревожит душу
уже распятого Христа.
::::::::::::::::::::::::
Страждущих много и терпящих много,
но испокон говорят:
даже у Бога, даже у Бога
есть свой недремлющий ад.
Скорбные звуки скорбной молитвы,
и в половодье – гроза!
Ржавые сиплые сполохи битвы
и херувима слеза.
Знать бы, к чему в этом хаосе молний,
взлётов, падений и свар
всякий живущий мечтает исполнить
пакость под пьяный угар?
Стоит для этого жить ли на свете,
жизнь превращая в дерьмо?
Были мы с вами Всевышнего дети –
рухнули прямо на дно.
Гадим по храмам сначала немного,
дальше – крепчаем в пути.
После всего обращаемся к Богу,
молим наш храм подмести.
Снова паденья, снова страданья,
только окстись, человек!
Сможешь ли ты обрести покаянье
за день?
за год?
или век?
:::::::::::::::::::::::::::::::::::
ПИСЬМО
ОТ МИФИЧЕСКОГО ГЕРОЯ
Юрию Полякову,
Гл. ред. «Литературной газеты»
Обойдённый ласками,
с детства неприкаянный,
жил страстями-сказками
о геройстве Каина,
святости Ульянова,
вольности Америки
и народа пьяного
от Москвы до Жмеринки.
Что ж, вбивайте клинышки
меж кустов смородины,
уж давно «Лучинушки»
не поют на родине.
Вроде не Америка –
хмарь да топь болотная,
с берега до берега
вся страна в блевотине.
Что вам надо, нелюди?
Русь продали – странно ли!
Неживые спереди,
сзади – окаянные.
Грязью враз обляпают,
кроют чисто матерно,
а с иконы капают
слёзы Богоматери.
:::::::::::::::::::
Гаснет Москвы уникальность,
гаснет стремленье к культуре.
Вот она – наша реальность,
нотная фальшь в партитуре!
Бурных страстей и эмоций
столько проносится в мире,
стал он изъеден, покоцан…
И у поэтов на лире
струн не хватает.
Продали!
Вот она – гибель культуры,
люди от жизни устали.
И за деньгами понуро
тащатся все до едина –
Бендера конгениальность.
Значит, Россия повинна
в том, что вкусила сакральность:
жить без царя и без Бога.
И, пропивая иконы,
все понимали – немного
толку от бога в погонах.
Что же зачахла Россия?
Может, покаемся прежде,
чем долгожданный Мессия
всех нас одарит надеждой?!
Серые мысли!
Банальность!
Нет в покаянии бури…
Гаснет Москвы уникальность,
гаснет стремленье к культуре.
:::::::::::::::::::::::
Я сегодня и. о.,
но, представьте, Мессии!
Потому что поэт, потому что орать
должен я на пустых перекрёстках России
про разруху и боль, про забытую стать!
Думакам наплевать на Россию во цвете,
лишь бы власти вкусить, лишь бы только урвать
самый сладостный куш на Единой Планете.
Снова думские драки под мать-перемать!
Мне уже не понять искривленья пространства,
мне уже не очистить разрушенный мир,
и не вздыбить народ, доведённый до пьянства,
не заштопать небес от озоновых дыр.
Только голос мой, может быть, кто-то услышит
и продолжит мольбу о спасеньи Руси,
и прольётся как дождь сумасшедший по крышам,
и, как новый Мессия, промолвит:
- Еси!..
::::::::::::::::::::::::::::::
Что сказать мне о вас, полюбивших страданье и слёзы?
Что придумать для вас, почитатели массовой лжи?
Что ответить мне вам, признающим лишь пряник с угрозой,
и построившим храм, но не верящим в сны-миражи?
Может, счастье для вас – это горы зелёных бумажек?
Может радость для вас – это сытость и лоск живота?
Мир живёт отродясь, безнаказанно обезображен,
будто кто-то, смеясь, перепутал тона и цвета.
Но чиста ещё высь и невидим полёт жаворонка.