на котором от века
клинописная вязь.
Богатырь и калека
здесь стояли, молясь.
Каждый путь свой отмерил
на коне и пешком,
не считая потери,
не вздыхая тайком.
Проходя без печали
под унылою вьюгой
из конца да в начало
бесконечного круга.
::::::::::::::::::::::::::::::
Всякий поэт – это звук колоколен,
это безвременный тяжкий набат!
Если звучишь, ты безвольно неволен –
звук колокольный и светел, и свят.
Сонмища лиц раздирают столицу,
скопище лжи, суматохи, гнилья.
Видишь, поэт, эти чёрные лица?
Станешь ли рад от такого былья?
Я ль не звучал, как набат колоколен?
Я ль не звенел на Пасхальную ночь?!
Я россиянин.
Я родиной болен.
Звуки набата уносятся прочь.
Слышишь меня, если ты ещё русский?
Видишь, как бесится нечисть в Кремле?
Путь у страны не широкий, не узкий,
просто проснись, чтоб не жить в кабале.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Вся страна встревожена
проблесками тьмы –
лето заморожено
посвистом зимы.
Дребезжит на звоннице
колокол в набат.
Всё ж народ хоронится,
он набату рад:
мол, придут хозяева,
ведь недаром звон
и вороны стаями супротив икон!
Знать пришёл обещанный
долгожданный час.
Богу мы завещаны –
Он спасает нас.
Жизни неприкаянной
ставим мы свечу,
и дадут хозяева
нам по калачу.
Снова мы надеемся,
слушая набат, -
всё само развеется,
всё пойдёт на лад.
В заповедной просини,
в пламени светил,
исправляй-ка, Господи,
то, что сотворил.
:::::::::::::::::::::::::::
БАЛЛАДА О ПОБЕДАХ И ПОРАЖЕНИЯХ
Сотни оставленных, испепелённых
сочных событий в патетике войн,
будто бы ржавые пятна на клёнах,
словно истории тягостный звон.
Где же ты доблесть?
В чём же отвага?
Братоубийство возводят в почёт!
Рвётся от слов приговора бумага…
Что в человеке паденье и взлёт?
Вот и пришли к роковому решенью:
нету побед, есть утрата и боль.
И оттолкнувшим Преображенье
знак в этом мире – критический ноль.
Роль выполняя безумца Сократа,
я говорю:
- Уходя – уходи,
но не убий, что живёт и что свято.
Ты не подсуден и сам не суди!
::::::::::::::::::::::::
НА ТОМ СВЕТЕ.
Потревожен покой и, как следствие, всюду тревога
начинает плясать по законам слепого дождя.
Мне для солнечных дней выделялось покоя немного,
словно доза в бою, кто откликнулся зову вождя.
И уже не глядя на тревожные всполохи мысли,
и уже отгоняя досужие капельки дум,
я пытался узреть глубину распахнувшейся выси:
чтобы просто сойти, я поставлен когда-то на ум.
Сонмы траурных роз окружают и душат дорогу,
сотни липких тревог оплетают и тянут на дно.
Мне казалось – немного и путь мой закончится Богом!
Только здесь всё не так.
Это ясно и это смешно.
Вот опять я судьбу, словно доктор, кромсаю на части,
и опять веселюсь на страницах непрожитых лет.
Эй, художники, вы, я прошу, этот мир разукрасьте,
и я с музой своей протанцую дождя менуэт.
::::::::::::::::::::::::::::::
Губ уголки приопущены вниз,
глаз мимолётная хмарь и усмешка,
локон волос, будто женский каприз,
жестом руки был поправлен неспешно.
Грешно разглядывать,
грешно желать:
взглядом раздев, ты уже согрешаешь.
Только грехам ты поёшь - исполать! –
словно на русской рулетке играешь.
В скрипке твоя неуёмная суть,
в нотах твоя недопетая песня.
Хочется просто прилечь и заснуть,
и обновлённым бесстрастным воскреснуть.
В женщине видеть не страсть, не оргазм,
а красоту дуновения ветра.
Полноте, люди, наш идол – маразм,
будто бы кто-то нагадил под кедром.
Мне бы спокойно журчащий камин,
мне бы альбом фотографий из детства…
Ну, а почти что одетых фемин
хочется всё же раздеть и раздеться.
:::::::::::::::::::::::::::
Я остался один.
Но в сознаньи пульсация звука,
будто кто-то слова произносит откуда-то мне
про разруху страны, про товарных колёс перестуки
и про то, как Россия поныне сгорает в огне.
Мне в упор говорят: вы сгубили страну, россияне,
под «Семь сорок», под марши, под новое шоу про секс,
и куда-то бредёте, как ёжики в пьяном тумане
на раздачу слонов, где к слону прилагается кекс.
Кто же шкипер у вас, расхреначивший шхуну о банку?
Кто же ваш машинист, эшелон закативший в тупик?
И страна превратилась в сиротский приют для подранков,
где все любят и помнят, и чествуют ленинский лик.
Мне уже не понять, то ли хвалят меня, то ль ругают?