жестокостью, как в России
Что случилось с русским людом?
Всякий шепчет:
- Я – не я!
Влезть пытаясь к лизоблюдам
в свору псов и воронья.
По краям моей России
смрадный дух, гнилая вонь.
У меня петля на вые,
значит, пляшем под гармонь
за чумное процветанье
всё продать и всё купить!
Вновь ромашек увяданье –
паутиновая нить!
Взвыть бы волком в новолунье
и услышать благовест.
Ах ты, Русь моя, колдунья,
по тебе несу свой крест.
Я твой Каин и Мессия,
и промолвлю, чуть дыша:
- Православная Россия –
безразличия душа…
::::::::::::::::::::::::::::::::
ПРИЗНАНИЕ ЕККЛЕСИАСТА
Я оставил стезю предсказаний:
что швырять мне в хохочущий сброд
откровения Божьих познаний?!
Это тыканье пальцами в рот.
На багровый закат накатила
золотистой надежды волна.
Жив ещё, если разум и сила
из меня не испиты до дна.
Вот те на!
Что ж на люд обижаться?
Знай, тебе помогают весьма:
оступиться, разбиться, сломаться –
вот такая толпы кутерьма.
Значит, будь благодарен за помощь
и, ступая на лучик луны,
эту жизнь как проклятие помни,
блудный сын обнищавшей страны.
:::::::::::::::::::::::::::
Если б знал, когда упасть
мне планирует рогатый,
обломал рога бы всласть
я ему – ведь это свято!
Дождь стекает по стеклу:
всюду драки, всюду слёзы,
и по мирному теплу
тихо плачут две мимозы.
Солнце прячет жаркий лик
в хмарь теней, в лоскут страданий,
лишь бы снова не возник
тонкий луч воспоминаний
о веселье, о былье!..
Но летая над страною,
вижу копоть в полынье
от советского застоя
и от будущих продаж
не сломившейся России.
Я поэт! И мой кураж –
Быть предтечею Мессии.
Но занозой под ногтём
наша жизнь, как неудача.
А небесный окоём
как столовка для раздачи
манны, хлеба и вина,
и каких-нибудь секс-шоу.
Русь разбита, сметена
лишь одним поганым словом
расплодившимся теперь
как чума, как паутина.
Распахнули в небыль дверь,
остальное всё – рутина!
Гильотина ждёт меня
от нерусского престола,
или сполохи огня,
чтоб успел исполнить соло?
Много надо мне любви!
Много песен и страданий!
Стану храмом на крови
и творцом воспоминаний.
:::::::::::::::::::::::::::::::
Что ж ты мыслишь, судьба, расколоться в пути
и упасть, словно листик кленовый?
Как ты жизнь не ломай, как её ни крути,
а не станешь обновой неновой.
Вой волков по урманам и филин кричит,
нагоняя унылые страхи.
Я иду по Москве, как по парме в ночи,
и сознанье скулит росомахой.
Ахи, охи кровавого неба летят,
словно очередь из автомата.
Чахнет тень безразличья и город ослаб
от потоков отборного мата.
Испоганили жизнь!
Испоганили свет!
Мне бы лучше в тайгу по урманам,
что б дойти, доползти до парада планет,
словно горького мира подранок.
::::::::::::::::::::::::::::::
Что ты можешь?
Куда пришёл
по лучу луноликой пыли?
Всё, что сделано, хорошо,
если стоит твоих усилий,
если стоит твоих забот
проложить в небеса дорогу.
Взлёт – паденье, паденье – взлёт,
только так мы приходим к Богу.
В стоге сена уснула Русь –
бесконечная безнадёга.
По духмяному полю грусть,
это тоже дорога к Богу.
Если хочешь забыть тоску,
то по лунной вселенской пыли,
как по тонкому волоску,
сделай шаг, где тебя любили..
Ведь движенье навстречу к тем,
кто готов понимать и слушать,
разрушает каскад проблем
и врачует больную душу.
::::::::::::::::::::::::::::.
Пылью стали мои выступленья
перед смачно жующей толпой.
Лишь осколки луча вдохновенья,
словно вспышки от боли слепой.
Лишь встревоженный крик журавлиный
разрывает кровавый закат,
и на родине станет былиной
не услышанный людом набат.
Замерла журавлиная нота
и растаял порыв ветерка.
Знать опять погубили кого-то
и не дали сплясать гопака.
Нелегка Мономахова шапка!
Ну, да что я навзрыд и в помин,
будто пёсик с пораненной лапкой,
будто клином зашибленный клин?!
Снова ненависть чувствую кожей
как гурон на военной тропе.
Жизнь поэта с разбитою рожей –
развлекуха жующей толпе.
:::::::::::::
Человек выбирает, не делая выбор.
Было б что выбирать, только выбора нет.
Я бы смог написать обалденный верлибр,
но мне дактиль с хореем диктуют сюжет.
Вот и ноты висят как роса в паутине –
исполняй-ка свои сочиненья, поэт!
Вновь порыв ветерка, словно выстрелы в спину,
и опять ожиданье Парада Планет.
Мне бы только почувствовать радость полёта,