где-то поступь солдата, кто-то снова убит.
Люди! Хватит делиться! Не своё разделять!
Но летаю я птицей, но смеюсь, словно тать,
над своею судьбою, и над ближним смеюсь.
Мне испить бы покоя, ведь не сломлена Русь!
И любовь не остудишь, и жива ещё плоть.
А меня-то ты любишь, мой Спаситель-Господь?!
:::::::::::::::::::::::::
Мной ненаписанная повесть
непониманья и неправды
возникнет в зеркале, как совесть,
как отражение парада
страны, фашиста одолевшей
с преодолением разрухи,
и пылью с тех времён осевшей,
как достовернейшие слухи.
Но мухи – призрачные твари –
поверхность неба обсидели.
Они из вас кому едва ли
своим нытьём не надоели.
Не мной написанная повесть,
не мной рассказанные сплетни
заглушат снова страх и совесть,
и память давних лихолетий.
:::::::::::::::::::::::::::::::::
День отравлен погодой.
Вышло время летать.
Что за странная мода –
в октябре умирать?!
Что за странное солнце
за небесной канвой,
будто гелий и стронций
взорвались над Москвой?
Волчий вой не услышан –
хочешь плачь, хочешь пой.
Я гуляю по крышам,
как московский слепой.
Но пишу угольками
по краям облаков
и, встряхнувши руками,
слышу дребезг оков.
Капли крови роняю
на чужие ножи,
и меня обнимает
смерть по имени Жизнь.
:::::::::::::::::::::::::
ПОСТАПОКАЛИПТИЧЕСКИЙ
СИНДРОМ
Недопетая песня,
недожитая жизнь.
Но Россия воскреснет
в тупиках дешевизн.
В уголке мирозданья
кто-то встал на крыло,
словно лучик сознанья,
словно книги пролог.
Смог ещё не растаял,
видно Света конец
за собою оставил
всем терновый венец.
Ветер кашляет сипло
и болит голова.
А Москва не погибла!
А Россия жива!
Что же, радуйтесь други,
не впервой воскресать.
Снова в жизненном круге
вам придётся плясать.
Но не делится совесть
на отнять и убить!
Напиши-ка ты повесть,
как дерзать и любить.
Выползая из комы
стих ещё витьеват :
Будут жить по-другому
те, кто светел и свят…
Ты от счастья заплачешь
и пойдёшь по Москве.
Но зачем же ты прячешь
острый нож в рукаве?
::::::::::::::::::::::
БАЛЛАДА РОССИЙСКИМ СУДЬЯМ
1.
Жизнь стараньями судей,
словно визг поросят.
Аппликации судеб
на заборах висят.
Мы не призваны Богом
и живём с леганца.
Слов отпущено много
для судьи-шельмеца.
Только что ему вопли
подзаборной толпы?
Мы для судей на воле
всё равно, что клопы.
Вот и давят с устатку,
вот и рубят сплеча.
Демонической хватки
хватит всем палачам.
Кстати, снова с устатку
рубль судью закружил.
Собираю манатки:
несудимым отжил.
2.
Сизые деревья,
вылинявший сад.
В добрые поверья
нет пути назад.
В пахнущую мяту
рук не окунуть –
жизнь судьёй измята,
но блестит, как ртуть!
Смутные решенья –
справедлив не тот,
кто без прегрешенья,
а лишь тот, кто ждёт
поклоненья злату –
это судей суть.
Жизнь давно измята,
но блестит как ртуть.
Но вздымает ветер
сонную тоску,
разрывая сети
в пику пауку.
Мёртвою волною
отблески в росе.
Сетью сволочною
спутаны мы все…
3.
Обойдённый ласками,
с детства неприкаянный,
жил страстями-сказками
о геройстве Каина,
святости Ульянова,
вольности Америки
и народа пьяного
от Москвы до Жмеринки.
Что ж, вбивайте клинышки
меж кустов смородины,
уж давно «Лучинушки»
не поют на родине.
Вроде не Америка –
хмарь да топь болотная,
с берега до берега
вся страна в блевотине.
Что вам надо, нелюди?
Русь продали – странно ли!
Неживые спереди,
сзади – окаянные.
Грязью враз обляпают,
кроют чисто матерно,
а с иконы капают
слёзы Богоматери.
:::::::::::::::::::::::::
Белый вальс посещает Москву
на Покров Богородицы. Слышишь?
Ветер треплет живую листву
и струится позёмка по крышам.
Дышит осень прохладой в лицо,
облицована золотом клёнов,
и Садовое дремлет Кольцо,
и машины ворчливые стонут.
Белый вальс, белый дым, белый цвет
и последние сполохи счастья,
будто вальс на Параде планет
разразился дождливым причастьем.
И поток бесконечных дождей
в белом вальсе Москву растревожил.
Это наше с тобой абреже
и суровая сущность, быть может.
И не слёзы струятся из глаз,
это просто дождя позолота.
Белый дым, белый цвет, белый вальс –
радость женщины, радость полёта.
:::::::::::::::::::::::
ЛЮБОВНЫЙ РОМАН
Зачем любить непониманье?
Зачем страдать от нелюбви?
И жалкий лепет оправданья.