Роман построен на крови.
И не зови стальные ноты
весёлых бравурных интриг,
ведь рухнул храм…
Но для кого-то –
последний миг, последний крик.
Не говори про тяжесть жизни
омытой струями дождя.
Она легка и так капризна
летит, сознанье бередя.
Но проходя полынной стужей
сквозь пламя осени своей,
задай вопрос:
кому ты нужен,
когда забыл уже о ней?
А на заборах всюду знаки
крутых любовных авантюр.
И кто-то снова строит замки
и, значит, жив ещё амур.
Зачем любить непониманье,
зачем страдать от нелюбви?..
::::::::::::::::::::::::
Нынче снова осень пела,
снова вспыхнула заря
оставляя горстку пепла
от погоды октября.
Оставляя вздох печальный –
журавлиной стаи след,
ожиданье на причале
тех, что канули во свет.
И уже не в нашей власти
чья-то память, чей-то взгляд.
Ты монетку кинь на счастье
в этот синий снегопад.
След оставила эпоха
посреди полынных троп.
Хорошо, кому не плохо
жить взапой или взахлёб.
И кому какое дело
про потери октября!
Нынче осень песню пела
и расплавилась заря.
::::::::::::::::::::::::::
Обостренье сознанья посреди мишуры
и хожденье по грани – тонкий посвист игры.
Мир, как прежде, капризен средь чумной полосы,
не со смертью, а с жизнью я играю в рамсы.
Хватит шляться с оглядкой. Слишком долго я спал.
Жить всегда по порядку, по чьему-то, устал.
Но смеюсь, словно рокер, вдоль измеривший Русь.
Пусть мне выпадет джокер. Я рискну. Я не трус.
Обостренье сознанья – легковесность души.
Я шагаю по грани, где одни миражи,
где одна лишь дорога как стеклянный пунктир
во спасенье у Бога от озоновых дыр.
В человеческой власти и любовь, и мечта.
Кинь монетку на счастье, где звенит пустота.
И уже не шагаю, а качусь, будто нуль.
Путь от края до края, словно трасса из пуль.
И, гуляя по грани, жив ещё до поры
обрезаний сознанья посреди мишуры.
:::::::::::::::::::::::::::::
Усталая Москва опять проснулась,
опять спешит вразнос или взахлёб,
и набегу случайно оглянулась,
заметив нерастаявший сугроб.
Откуда же в Москве взялися снеги,
когда их потравил московский мэр?
Он хуже, чем набеги печенегов,
но лучше, чем
американский сэр.
Москва спешит, разбрызгивая пробки
и толчею на улицах своих.
Мы почему-то очень стали робки,
и кланяемся посвисту чужих.
Проснись, Россия, и восстань во злате
простых старообрядческих икон!
Тебя не оставляет Божья матерь
и значит, будем жить как испокон,
как издревле, где святы честь и слава
и нерушимы Божие слова!
К чему тебе еврейская отрава –
похмельный день и кругом голова?
:::::::::::::::::::::::::::::
НИЩИЙ
Подайте, люди, на протез.
Не просто так я собираю,
уже стою в преддверье рая.
Подайте, люди, на протез.
Я ни к кому из вас не лез,
и член, помазав майонезом,
не знал, что станет он протезом,
и не пройдёт у девок тест.
Подайте, люди, на протез,
что б дамы вновь не обижались
и все протез зауважали -
от вдов до сказочных невест.
Бог защитит – свинья не съест,
но я подобным стал протезу,
без мыла в задницу залезу!..
Подайте, люди, на протез.
::::::::::::::::::::::::::::::
НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС
Это просто смех до колик
в установке наших дней:
если русский – алкоголик,
если трезвый – то еврей.
Коли так, позвольте вспомнить,
кто Россию погубил?!
Ленин-Бланк для нас, что Кромвель:
тут обрезал, там пришил.
И могучая Россия
продаётся с леганца
евро-денежным мессиям
от начала до конца.
Что ж, давайте жить красиво,
Божий суд судьбу вершит!
Если ты продал Россию,
значит, нерусь, значит, жид.
Я живу на минном поле,
будто дичь среди зверей.
Русский я! Не алкоголик!
И, представьте, не еврей.
::::::::::::::::::::::::::::::
КРЕЩЕНИЕ
Я не стану дрожать на Крещение
под промозглым дыханьем зимы.
Окунусь – и придёт очищение
от соблазнов завистливой тьмы.
Оглянувшись на давнее прошлое,
вспоминаю: а что я успел?
Не нашёл я чего-то хорошего
среди сотен несделанных дел.
Что не сделано – то не исполнено.
По весне, лишь растают снега,
пропадёт сожалений оскомина,
и найдёт своё стремя нога.
Ах, надежда на всё несвершённое,
будто посвист Крещенских ветров.
И Россия по-прежнему сонная
от финансовых склок шулеров.
Мне бы взвыть, рассмеяться и впору бы
помолиться:
Помилуй!
Спаси!
Окунусь на Крещение в проруби
и воскресну как тать на Руси.
::::::::::::::::::::::::::::::::
В небо врезается башня
и на её острие