ОБ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОСТИ
ЛИЧНОСТИ
Мы особые все, не так ли?
Даже в рамках смешного «я»
быть похожи хотим на цаплю
средь болотного бытия.
Но моя чуть живая совесть
мучит душу, как смертный грех.
И пишу я чумную повесть
про болотный утробный смех,
про весёлую смерть и муки
не исполнившейся мечты.
Вижу чьи-то чужие руки –
продолжение пустоты.
Я в особость свою не верю,
не для избранных эта жизнь,
где сплошной полосой потери
и потерянность дешевизн.
Сказки Пушкина – где же кружка? –
лишь ленивой судьбы пинок.
Только шепчет мне вслед старушка:
- Ох, спаси тебя Бог, сынок…
::::::::::::::::::::::::::::::::::
Прохожу я сонными ночами
в прошлое по лунному лучу.
Что творили? – мы не знаем сами.
Что творим? – об этом не хочу
говорить с устатку и не евши.
Что творим, тому судьба виной.
В плесень дум, на топоре осевшей,
я нырнул, как в омут головой.
Вой не вой, а хлеба не получишь
от Кремлёвских вылинявших Дум.
Каждый жид в кармане держит кукиш,
и дрожит в подсчёте крупных сумм.
От сумы да от тюрьмы спасаясь,
я иду по лунному лучу.
Дал мне Бог идти, молясь и маясь,
крест нести.
Но больше не хочу
слышать, как Россия погибает,
видеть, как друзьями продан я.
Ночь светлеет.
Лучик тихо тает.
Всё проходит в рамках Бытия.
::::::::::::::::::::::::::::::::
МОЛИТВА
Прости меня, Боже!
Прости мой народ
за веру в жидовскую смуту,
за цивилизацию наоборот!
Прости за сомнений минуту!
Прости за Царя и прости за страну,
которая лагерем стала.
Ушли богомольцы искать тишину
в столичные двери вокзала.
Не мало ли было страданий, потерь?
Не мало ли ран и блевотин?
Откроет ли кто ту заветную дверь
туда, где и ангелов ноты,
и нет ни жлобов, ни завистливых драк,
и нет поклоненья Мамоне?
Прости меня, Боже, я что-то не так
твержу, поклоняясь иконе.
Но Крест покаянья по жизни несу,
Россию всем сердцем приемля.
Я вновь палачами прибит к колесу,
и кровь истекает на землю.
::::::::::::::::::::::::::::::::::
Мой аккорд вдохновляет идущих,
значит, что-то успел сотворить!
Только мало надсадно поющих
и готовых меня заменить.
Что же так захирели поэты
не от страха, от пут суеты?
Просто многие пишут «про это»
и «про то», забывая мечты.
А мечта – это взлёта критерий
и скольжение по острию.
Я, хранитель священных мистерий,
и ору, и надсадно пою.
Раздаю и друзьям, и собакам
всё, что дорого русской душе,
что мешает сгущению мрака,
словно книжка стихов Беранже.
Мой аккорд - вдохновенье идущих
по суровой тропе Бытия.
Сущность жизни, по мнению сущих,
это светлая песня твоя.
::::::::::::::::::::::::::::::::::
Намела осенняя прохлада
спелых листьев прямо по дворам.
Под косые струи листопада
я попал.
Зачем?
Не знаю сам.
Слушая напевы ветхих клёнов,
я иду вечернею Москвой.
Средь прохожих,
в эту жизнь влюблённых,
чувствую себя, как постовой.
Только не командую при этом,
где и как народу проходить.
Знаю:
ночь закончится рассветом,
не порвётся пламенная нить.
Но среди прохожих чьи-то рожи
возникают, будто наяву,
ни на что живое непохожи…
И тогда я Господа зову.
Знаю я, что Бог нас не оставит!
Знаю я, Россия не умрёт!
И в лучах давно забытой славы
Родина готовится на взлёт.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::
ЗОЛОТОЙ МИЛЛИАРД
или последствия коронавируса
Вы огорчаться не должны,
для вас покой полезней.
Ведь вся история страны –
история болезней.
В. Высоцкий
- Снова болен, - вздыхают врачи.
– Снова болен народ паранойей…
Крут диагноз.
Кричи не кричи,
ты не нужен для Нового Ноя.
Кто-то выстроил Новый Ковчег.
«Золотой миллиард» не в обиде.
Если ты золотарь, на ночлег
пустит Ной иль помощник Овидий.
Если ж русский, тебе ни к чему
к «золотым» на ночёвку проситься.
Лучше б сел по привычке в тюрьму
и смотрел бы на небо из ситца.
Может быть, там найдёшь журавлей,
что тоскливо прощаются с волей.
Запах трав из российских полей
лечит всех от безвременной боли.
Что ж ты, русский, на Запад глядишь?
Там никто не отыщет спасенья.
Там нирвана, а попросту – шиш –
и архантропов сладкое пенье.
Но избавит от боли Творец,
если зависть и жадность забудешь,
и поднимут Терновый венец
позабывшие Господа люди.
Мы не помним бойцовский азарт
и не ждём почему-то Мессию?!!
Ни к чему «Золотой миллиард»,