вот и не хватает прыти
за Рассеюшку восстать.
Я бывал средь думаков
и бывал на баррикадах.
Мне Кремлёвский жид в награду
наломал на зиму дров.
Только печка не горит,
только нет благословенья
мне от Бога на спасенье…
и поэт во мне молчит.
Я пою про журавлей,
да пропитую калину…
И плюётся кто-то в спину.
Эх, налей, братан, налей!
:::::::::::::::::::::::::::::
Я пытаюсь стих писать
на страничке пепла.
Что ты можешь мне сказать
о дыханье ветра?
Что ты можешь подарить
волку в новолунье?
Бросить все, да и завыть,
чтоб не рвались струны.
Зов природы, шум дождя –
не для увяданья.
Подари мне, уходя,
бурю на прощанье.
Чтоб хватило силы взмыть
над страстями ада,
чтоб насильно не любить
мусор Москвабада.
:::::::::::::::::::::::::::
СОДОМ И ГОМОРРА
В ПЛАМЕНИ ОНГОНА.
Как сгорели Содом и Гоморра
все забыли.
К чему вспоминать
и вести в суете разговоры,
и о чём-то прошедшем стенать?
Знать примера ещё не хватило,
знать сломался у скрипки смычок.
Гложет нас сатанинская сила,
только сам Сатана не причём!
Ты рождён, чтобы жить не ломаясь,
а не в вечном бою побеждать.
Он же изгнан из вечного рая,
и не может ни дать и ни взять.
Вот идёт человек на охоту
не за пищей, а просто убить.
Лишь насилье с кровавою рвотой,
и Любви обрывается нить.
А девицы по дьявольским козням
обнажают и душу, и плоть.
Кто в Содомских грехах первороден:
человек или всё же Господь?
Если жизнь патриарха России
в поклоненье Златому Тельцу,
сколько б женщины не голосили,
на калач не заменят мацу.
Постарайся не жить нелюбовью,
дай хоть толику радости мне.
Богу кайся за страсти по крови.
…иль сгорай на нетленном огне.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Сотню лет Россией правят
уголовники и сброд.
Ныне больше не картавят,
чтобы верил в них народ.
Жизнь – сплошная кинолента,
мексиканский сериал.
Но отдельного момента
президент не угадал.
Проморгал чуть-чуть Володя –
закрома, увы, пусты…
И чисты стремленья, вроде,
и глаза его чисты.
Гаснет пуля на излёте
в Богородицы Покров.
Воровство у нас в почёте
и в почёте суд воров.
Старорусская кручина:
ну, скажи, в конце концов:
кто ты вор?
Твоя личина –
лишь отмазка для глупцов.
Слышим Вовино витийство,
а народец без штанов.
Помним Рохлина убийство,
помним «Курск» и взрыв домов.
Стервецов бывало много,
только ты - всем татям тать.
А на Родину, на Бога
татям вечно наплевать.
Стерпит всё у нас бумага,
все устои сметены.
Президент живёт для блага,
только жалко – не страны.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::
ПАДАЕТ СНЕГ.
Падает снег на машины и лица,
падает снег на ладони людей.
В снежной тиши ничего не случится,
гаснут под снегом обрывки идей.
Гаснут под снегом осколки сознанья,
робкие, ломкие вспышки любви.
Гаснут летучие воспоминанья,
как миражи…
И зови – не зови,
а не вернётся назад суматоха,
снег успокоил и всех примирил.
Гаснет под снегом не город – эпоха
от Кёнисберга до самых Курил.
Видит ли Бог, что творится в России?
Гаснет под снегом Донская земля.
Где-то архангелы заголосили…
где-то семян ожидают поля.
Только воскреснет ли снова природа,
только вернётся ли светлая жизнь?
Падает снег, как минуты и годы,
мир превращая в сугроб дешевизн.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::
Я скитался в дебрях фронтовых,
проходил по неживым дорогам.
И, пока огонь мой не утих,
я молюсь за Родину пред Богом.
Я молюсь за урожайный год,
за поля, богатые пшеницей,
чтоб страну избавить от невзгод
и за то, что не должно случиться.
Я молюсь за царство, за семью,
за державу и за нашу крепость,
и за душу грешную свою,
чтоб не умереть бездумно, слепо.
Мне вчера пропели соловьи
то, что не поймут чужие люди:
Родины не будет без семьи
и семьи без Родины не будет.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::
Владимиру Васильевичу Квачкову
Пойду гулять по мокрым крышам,
пойду гулять по октябрю,
и, может быть, меня услышат,
поскольку правду говорю.
Моя страна поистончалась
в боях за веру, за любовь.
Ведь человеку нужно малость, -
но только слёзы, только кровь!
Не прекословь моим витийствам,
поскольку правду говорю:
есть ложь и горе, и убийство,
и кровью вспенило зарю.
Везде кандальная основа
и слово взяли под замок.
А с ним пытаются Квачкова
отгородить на долгий срок.
Но всё же, верю, Бог не выдаст, -
как говорят, - свинья не съест.