Опять поёт про счастье Витас,
а вместо этого – арест!
И под конец моих скитаний
взойду на красное крыльцо.
Ни обещаний. Ни признаний.
А лишь граната да кольцо.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Столько лет без любви и веры!
Столько лет только камни, камни!..
Нету выхода из пещеры,
есть крещение тупиками.
Сколько замков и сколько башен
высотою с мизинец дочки
я воздвиг в этом веке нашем
так легко, словно ставил точки.
Не завидуя славе выжиг,
слыл и выжигой, и пророком.
Из себя, словно пену, выжал
силу творчества вместе с потом.
Снова путая дни и ночи,
взялся я не за то, что надо.
Только что же мне надо - ада,
коль дорога туда короче?
Или рай, где не ждут поэта:
света нету, мол, нету ора.
Нет, мне хочется просто лета,
просто друга для разговора.
:::::::::::::::::::::::::
Не пропадет ваш скорбный труд.
А. Пушкин
Парчовые тонкие нити слепого дождя мельтешат
над городом странных событий. И я, проходя наугад
по скверам, аллеям, бульварам, - по самым нестранным местам -
почувствовал: странным и старым я стал в этом городе сам.
Такой же, как все, суетливый, бегу, догоняю, спешу -
Огромный! Свободный! Счастливый! - дышу, сочиняю,
А в городе странном и старом лишь странные мысли живут,
и что ты ни сделаешь - даром твой скорбный и праведный труд.
И что ты ни скажешь - впустую, где всякий безмолвием свят.
Распяли поэта - ликуют, а умер палач - голосят.
Парчовые тонкие нити слепого дождя мельтешат.
Взгляните, прошу вас, взгляните, куда это люди спешат?
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Как в зеркала, в распахнутые лужи
глядит октябрь. И я ему внимаю,
что где-то есть не сломанные души,
что где-то есть веселый ветер мая.
С крутых берез осыпавшийся шорох,
и мимолетный взгляд, как свежий ветер.
И сердце снова вспыхнет, словно порох.
Как счастлив тот, кто свято в это верит.
И воскресив оборванную песню,
хочу срывать по рощам позолоту,
и бесконечно падать в поднебесье,
и умереть от радости полета.
::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Дождь, задевший полою одежды
парк, стандартные дни и дома,
степень риска и степень надежды,
перспектива свихнуться с ума -
это все, что мне в жизни осталось.
Ни любимой, ни верных друзей.
И усталость.
Такая усталость,
словно поле под градом в грозе
поселилось в груди моей...
Слышишь?
Дождь на улице.
Ливень в душе.
И, как в детстве, не скрыться под крышей
с тонкой книжицей Беранже.
Вновь какое-то чувство смущенья
и какая-то дикая злость.
Дождь...
а, может быть, он очищенье
от того, что опять не сбылось?
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Конец