Артем, тогда только-только вышедший из колонии, где чалился за убийство, но по лайтовой статье «Убийство по неосторожности», неосознанно примерил ситуацию с рыбами и рабством на себя. В прямом смысле рабом он, конечно, не был, но не зря ж есть такое выражение — «раб обстоятельств». Как-то так сложилась судьба, такие люди отирались вокруг… Да и сам Артем оказался слаб, поддался, не хватило ему мощи, чтобы выбраться из накатанной окружением колеи… А потому и думалось, насколько иной могла бы быть его жизнь, если бы в свое время встретился на пути такой вот «человек с сачком», который решил бы помочь именно ему и, главное, сумел это сделать, не позволив фордыбачить и показывать норов и дурость! Человек, который выдернул бы его из привычной жизни, как тот рыбак из огненных вод адской реки Смородины…
Кем тот тип с удочкой, интересно, был? Неужели таким же вором, считавшим своим долгом спасти хотя бы кого-то из огненных вод? Вытащить на берег и тем самым дать еще один шанс…
Велес, все это время невнятно бормотавший что-то себе под нос, вдруг распрямился с удовлетворенным видом и передал Артему небольшой портрет в потускневшей золоченой раме. С него смотрела какая-то девица… «Нет, — поправил себя Артем, — не просто девица, а скорее молодая аристократка из какого-нибудь древнего рода». Высокомерное лицо, бледная кожа, презрительно сложенные чувственные губы, холодные ярко-голубые глаза, светлые чуть вьющиеся волосы, уложенные в сложную прическу. Она была оглушающе, даже нереально красивой… И все равно отталкивала, даже отвращала от себя.
— Наверняка редкостная, просто-таки отборная сволочь. Самовлюбленная, привыкшая к вседозволенности, эгоистичная… — прокомментировал свои ощущения Артем. — Это она — та красотка, которой хочет отомстить старуха? Достойна, ничего не скажешь…
Велес хмыкнул, привычно почесал себя под подбородком, задирая кудлатую бороду, и глянул на Артема с наконец-то вернувшейся в глаза иронией:
— Твои бы мысли, да кое-кому в голову… Ладно. Пора в путь. Обувайся и садись за руль.
— Ага! Чтобы снова как в сказке: пойди туда, не знаю куда? А после речка Смородина и слабая степень прожарки, если повезет, а если нет — well done? — прищурился Артем. — В таком случае хотелось бы спросить: а что я за это буду иметь?
— Ты намерен торговаться со мной? — Иронии во взгляде Велеса стало еще больше. — Найдешь Филлис, тогда и…
— И ты мне вот прям на слово поверишь? — усомнился Артем. — А если я навру, что искал, но не нашел, а сам и затеваться не буду? Ты же сказал, что в человечьем мире, где, походу, и заплутала твоя бессмертная старушенция, можешь быть лишь проездом. Ну, а я…
— Ну, а ты как раз вполне смертен, а главное, сразу после этого по-любому окажешься у меня в когтях… Думаешь, познал уже все грани боли и смертного ужаса?
— Злой ты, — мрачно сказал Артем и принялся обуваться.
— Поживи с мое, — меланхолично откликнулся Велес, засовывая портрет обратно в стопку сложенной одежды.
Огромная фура басовито взревела мотором, Артем глянул на занявшего пассажирское сиденье Велеса и врубил скорость. Мысли в голове были мрачными: «Ну и как прикажете искать эту самую красотку? Думать о ней этак с особым значением? А может, лучше о самой старухе?» Ее Артем, понятно, знал куда лучше, чем высокомерную сволочь с портретика. Как-никак попутчица… Странная, конечно, и с виду отвратная — сморщенная, плешивая, со старческими пятнами на лице и руках, — она тем не менее чисто человечески была существом вполне приятным. И, несмотря на несомненный гастрономический интерес к Артемову филею, даже душевным — вон как о Велесе беспокоилась, когда того накрыло в результате посещения «электро-дома»…
В глаза ударило светом, и Артем сощурился, нашаривая рукой солнцезащитный козырек. Была ночь, теперь день — для долбаного потусторонне-магического грузовика Велеса, похоже, это было делом совершенно обычным. С материка на материк, из сумрака — в свет, из смерти — в жизнь… Или все-таки наоборот?..
Велес полез в бардачок и выудил оттуда темные очки, а после, и не подумав предложить их Артему, водрузил себе на нос. Впереди показался перекресток, и Артем прижал обутой в кроссовку ногой педаль тормоза. Тот? Не тот? Ответа долго ждать не пришлось: свет померк, обступила лунная ночь, а в ноздри ударил запах гниющей помойки города Задрищенска.