Подумав об этом, Артем с силой ущипнул себя за руку. Было больно. А вот жрать по-прежнему не хотелось… Хрен поймешь — жизнь или нежизнь… Вспомнилась пропавшая старуха, которая как раз очень любила порассуждать на тему жизни-нежизни, правда, наверняка вкладывая в сказанное что-то свое, пока непонятное. Так ведь к ней попасть и не удалось, а Велес-то на Артема рассчитывал… Даже кроссовки вернул. Кстати, вот тоже тема для размышлений: кроссовки, которые, никуда не деваются во время путешествий между мирами и наверняка даже в воде реки Смородины не потонут и в ее же огне не сгорят. Как пить дать какая-нибудь бого-магическая хрень, а не обычные беговые кроссы с виду китайского производства…
Господи! Артем наклонился вперед, упирая локти в колени и пряча лицо в ладони. Боги, дьяволы какие-то! Это ж надо! А ведь всю жизнь ни во что такое не верил совершенно. Никогда, хоть мать и говорила, что Артем крещеный. Кстати, вот еще вопрос: почему Велес? Почему со свежеупокоившимся (будем считать так) Артемом Варнавой нянькается языческий бог, а не кто-то из подручных Христа? Рылом не вышел? С другой стороны, с Велесом было как-то, что ли, проще: грехами не попрекал, покаяться не призывал. И вообще казался каким-то совсем... не божественным. Каким-то... свойским. Даже когда с рогами и когтищами!
— Это вы Угру сюда привезли?
Артем вздрогнул, вдруг осознав, что слишком глубоко погрузился в размышления и не услышал, как к нему вплотную подошел незнакомый человек.
— Что, простите?
— Говорю: это вы Угру нашли и сюда привезли?
Артем кивнул, рассматривая нависшего над ним мужика. Был тот довольно высоким и сухощавым, жилистым. Заросшее седеющей щетиной лицо, темные прямые волосы, остриженные довольно небрежно, светло-карие глаза. А вот возраст с разбегу определить не удалось. Мужику могло быть как тридцать, так и пятьдесят.
— А это вы ее хозяин? Как получилось, что она оказалась там, где оказалась?
Мужик юлить не стал, только небольшую паузу выдержал, а после пояснил со вздохом:
— Месть. Мне.
— Знаете от кого?
Мужик опять немного помолчал и кивнул:
— Догадываюсь. Но разбираться со всем этим буду потом. Сначала Угра.
Операция затянулась. И все то время, пока врачи боролись за жизнь собаки, ее хозяин сидел рядом с Артемом. Тут стало ясно, что работники ветклиники человека этого знают. Здоровались уважительно, называли хоть и по имени — Ратмиром — но строго на «вы».
Наконец суета улеглась. Повисло тяжелое ожидание. Артем, устав сидеть прямо, чтобы не мешать персоналу клиники беспрепятственно сновать по коридору, откинулся на стену за спиной и с наслаждением вытянул в проход затекшие ноги…
И тут, разбивая повисшую напряженную тишину, из операционной вышел врач. Вид у него был мрачным. Он глянул на Артема, потом на Ратмира и лишь отрицательно качнул головой. Сомнений не осталось: собака погибла. Понял это и ее хозяин, который вдруг согнулся, наваливаясь грудью на колени и зарычал глухо, злобно и совершенно по-звериному.
— Ну, раз так, я пойду, — помедлив, сообщил Артем и поднялся со скамьи. — Сочувствую.
Он уже почти дошел до конца коридора, когда Ратмир догнал его и остановил, положив руку на плечо. Оказалась она неожиданно сильной — настолько, что Артем не сумел ее скинуть, когда решительно отстранился. Пальцы сжались, наверняка метя кожу синяками.
— Убери лапы, — приказал Артем и развернулся, чтобы смотреть Ратмиру в глаза.
— Лап ты не видел, человече, иначе бы так не говорил, — улыбнулся Ратмир, но руку все-таки убрал. — О помощи просить хочу. Покажи место, где Угру нашел. Отблагодарю.
Идти все равно было некуда, да и дальнейшие действия оставались неясны, так что Артем не раздумывая согласился. У клиники Ратмира ждала «Нива», в которой отчетливо пахло псиной. Должно быть, хозяин часто возил с собой теперь погибшую собаку… Жаль ее. Артем скосил глаза на молчаливого соседа — тот рулил, сосредоточенно смотрел на дорогу и только гулявшие по впалым щекам желваки говорили, что это внешнее спокойствие дается Ратмиру с трудом.
У помойных баков ничего не изменилось: все та же тьма, все та же вонь. Ратмир прошелся туда обратно, пару раз ковырнул ботинком что-то на земле и повернулся: