— Тут никого больше не было, когда ты Угру нашел?
— Бандитье какое-то. Стрелка у них, наверно, была. Порешали, кровь друг другу пустили, а потом менты приехали и всех упаковали. Я пережидал. Не хотел соваться. А как все стихло, пошел… ну и наткнулся на мешок с собакой, — заранее подготовленная полуправда-полуложь прозвучала вполне уместно.
— Понятно, — Ратмир кивнул. — Куда тебя подвезти?
— Да я… Никуда. Сам. Спасибо.
— Давно бомжуешь? — чуть скривив губы, спросил Ратмир.
— Я не…
— Одежда помойкой пахнет. За ней сюда и приперся?
— Догадливый больно, — неохотно согласился Артем. — Не бомжую я. Но подвезти тебе меня некуда. Приезжий я и еще не определился…
— Это хорошо, — сказал Ратмир с уже знакомой улыбкой, которая вдруг показалась натуральным оскалом, и ударил Артема в горло.
Выпад был настолько быстрым, точным, а главное, неожиданным, что не помогли никакие бойцовские навыки, казалось бы, вбитые в башку и мышечную память навсегда. Артем так и помер в полной растерянности, отвратительно хлюпая кровью в развороченном горле и наблюдая за тем, как вырвавший ему кадык Ратмир с ясно читаемой на лице брезгливостью отбрасывает кусок его, Артемовой, плоти в сторону помойки, а после поворачивается и неторопливо уходит прочь… Сука!
***
Чернота предсказуемо сменилась алыми отсветами и нестерпимым жаром. Но теперь Артем не летел над Калиновым мостом, а шел по нему. За спиной что-то мешалось, оттягивая плечи. Он оглянулся и с некоторым изумлением увидел сложенные крылья. Они были настолько здоровенными, что перья на концах огромных полотнищ волоклись по камням моста, и откровенно грязными — местами еще проглядывало белое, но чаще все было жирно заляпано чем-то черным, мерзким даже на вид, так что общий фон выглядел неопрятно-серым.
Но и это все было бы ничего — все-таки крылья, а не копыта и хвост на жопе, — если бы загвазданные сукой-жизнью перья не тлели дымно. Так, будто их хозяина только что выудили из огненной речушки, что по-прежнему неторопливо несла свои более всего похожие на лаву воды внизу. Выловили, после окатили водицей, будто чьей-то то ли доброй, то ли злой волей, из-за чего огонь потух, но осталось смрадное воспоминание о нем.
Артем повел плечами, крылья немного расправились и от движения начали разгораться сильнее, пугая тех, кто брел рядом в поисках своего посмертия. Стало здорово не по себе. Сглотнув, Артем отвернулся, стараясь теперь глядеть строго перед собой.
Тем более что впереди обнаружились те двое, которых он совсем недавно забил арматурой — их размозженные головы были хорошо заметны в общей толпе. Мужика, которого эта парочка не смогла добить из-за вмешательства Артема, рядом не было. Факт утешал. А вот все остальное оптимистичным точно не выглядело и не ощущалось — в горле-то по-прежнему хлюпало кровью. Правда теперь дышать это совсем не мешало, а потому и казалось забавно-нереальным, будто в черной комедии. Артем ощупал себя, пощекотал пальцами собственный язык — снизу, через «вентиляционное отверстие», устроенное Ратмиром на месте кадыка, — поржал из-за того, что стало щекотно, а после еще и устроил сам себе «сицилийский галстук», вытянув собственный язык через дыру в горле вниз, на шею.
Селфи вышло бы убойным…
Прикинув так и этак, Артем совершенно осознанно подошел к первому же провалу в камнях моста, постоял, глядя на жирную лаву, медленно, словно какое-то адское варенье, текущую внизу, и спрыгнул, даже не попытавшись расправить свои и без того обгорелые крылья.
Было очевидно, что никакой рай не светит вот вообще, так тогда зачем стараться, топать куда-то, ноги сбивать? Ну и, конечно, имелась острая надежда, что прыжок закончится не вечным пребыванием в Геенне огненной, а рывком натянутой лески уже знакомого рыбака, когтями Велеса и, пропади оно, новым перекрестком! И уж на нем Артем и думать не станет, куда ему следует свернуть. Потому что это он пропавшей, похоже, с концами старухе втирал: мол, месть — не то, на что стоит тратить время.
Легко быть таким вот умным и рассудительным, когда ситуация не тебя лично касается! А когда очень даже?! Например, Артем теперь ни о чем другом, кроме как о мести, и думать не мог! Причем мстительные помыслы в отношении того гада, который и стал причиной всех последних пертурбаций — того, по чьему заказу какой-то наемный спец и выпустил Артему в спину очередь на крыше долбаной московской высотки, как-то притупились, отошли на второй план из-за невозможности их реализовать, зато желание поквитаться с Ратмиром жгло почище огненных вод реки Смородины!