— Еще немного и ты перестанешь существовать, девочка. Осталось еще совсем немного, и твое красивое тело рассыплется черным прахом. Но перед этим ты потеряешь куда большее — свой разум, свою память, себя. Жажда, которую ты терпишь так долго, все равно рано или поздно сделает это с тобой. Потому что нет вампира, способного справиться с ней. Так что, быть может, хватит изображать геройство? Я дам тебе поесть, девочка. Позволю напиться вкусной свежей крови, умыться в ее тепле, насладиться ее вкусом и ароматом. И все, что мне надо в ответ — твоя покорность. Пойми уже: Тристан мертв. А вот ты пока еще существуешь. Твоя преданность ему заслуживает уважения, но… Но так получилось, что теперь ты в моих руках. Я мог бы овладеть тобой насильно, но такая ты мне не интересна. Я хочу другого. Хочу, чтобы в моей постели ты была ласковой и послушной.
— Я ненавижу тебя! — провыла пленница.
— И с учетом этого твоя покорность будет еще приятнее, еще вкуснее. Люблю играть с опасными острыми игрушками. Смотреть в глаза, полные ненависти, и одновременно ощущать ласку покорных губ на члене. Ну же, прими верное решение. А прежде подумай еще вот о чем: если ты решишь прекратить свое существование — это будет конец всему. Мучительный, но в остальном простой и незамысловатый. А вот если ты примешь мои условия, то, чем рогатый бог не шутит, быть может, сумеешь когда-нибудь мне отомстить.
На красивом лице темноволосого, украшенном приметной родинкой на щеке, более всего похожей на бархатную мушку, появилась откровенно скептическая, даже издевательская улыбка — он ни минуты не сомневался, что никакая месть со стороны пленницы никогда не увенчается успехом. А вот та действительно задумалась. Молчала долго, нервно подрагивая всем телом, а потом подняла лохматую голову и прохрипела:
— Я согласна.
И все закрутилось и понеслось: темноволосый стребовал в качестве гарантии какую-то супер-клятву, которую пленница и произнесла, клацая зубами и с трудом удерживая поднятую руку, а сразу после в зал вошли двое. Они подняли распростертую на кровати женщину и отнесли ее ближе к прикованной — так, чтобы та могла дотянуться до нее. Женщина не сопротивлялась. Она вообще была будто бы пьяна или, скорее, обкурена: глаза расфокусированы, на губах диковатая улыбка. Но это никого не интересовало: мучимая голодом вампирша припала к ее горлу, а темноволосый кровосос опустился на колени и, устроившись поудобнее, вновь вошел в тело жертвы.
Изголодавшись, пленница ела совсем не изящно. Настолько, что сразу порвала женщине горло, а потом жрала ее кровь, урча голодным зверем. А потом стояла на коленях, прикрыв глаза, и мелко дрожала, периодически облизывая перепачканные губы. Клыков у нее во рту уже не было, так что язык беспрепятственно проходился по верхней губе, а затем скользил по нижней — неторопливо с видимым, почти сексуальным наслаждением. Да и жажда внутри Артема спала, сменившись томным сытым удовлетворением.
Темноволосый вампир засмеялся и поднялся на ноги. Женщина, послужившая этим двоим монстрам едой, а теперь лежавшая смятой куклой, мешала. Вампир легко, просто-таки играючи отшвырнул труп в сторону, а после шагнул ближе ко все еще прикованной за шею пленнице. Шагнул и остановился так, что его все еще возбужденный член качнулся у перепачканного кровью лица. Намек был ясен. Так же, как было предельно понятно, что сейчас на смену сытому удовлетворению в Артема ворвутся совсем другие чувства. Остро захотелось закрыться, а лучше уйти. Сбежать. Хоть обратно на Калинов мост, хоть в когтистые лапы к Велесу. Главное, чтобы прочь. И это неожиданно получилось. Артем еще успел увидеть, как пленница потянулась губами к паху темноволосого, как тот придвинулся, заслоняя лицо новой рабыни своим телом, и как на его поджарые ягодицы легли руки, покрытые старческими пятнами…
Вот только за секунду до того, как видение исчезло, Артем успел увидеть, как пятна эти тоже начали пропадать, а по-стариковски костлявые искривленные пальцы вдруг сделались красивыми и молодыми…