Картинка исчезла. А вот память о том, что такое вампирская Жажда и каково это — терпеть голод, осталась, врезавшись намертво, навсегда. Как, впрочем, и четкое понимание: если ставишь перед собой цель попасть в конкретное место и в точное время, не стоит отвлекаться на посторонние мысли — может закинуть в такие ебеня, что по гроб жизни отплевываться будешь!
Глава 5
«Не важно сколько тебе лет, важно лишь то, сколько дорог ты прошел»
Джимми Хендрикс
«Папа, а инопланетяне есть?» — «Нет, сынок, это фантастика!» — «А сексуально озабоченные вампиры?» — «Да, сынок, это фантастика!»
Эта дурацкая почти цитата — давняя радужная переделка невинной рекламы, дополненная новыми кровавыми впечатлениями — всплыла в памяти, едва Артем вновь обрел себя. Стало жутковато и в то же время смешно. Вампиры-трахали — это сила.
Где-то что-то капало. Или тикало. Будто ленинградский блокадный метроном отсчитывал секунды жизни умиравших от голода жителей. Или кровь стекала из чьего-то разорванного горла, шлепаясь отдельными каплями на холодный каменный пол… А еще вокруг стояла тьма. Гробовая.
Артем передернулся. Интересно, сколько раз придется помирать в новой нежизни, которая теперь виделась чем-то вроде кары или искупления? По числу убитых в реале людей? Или с процентами и пенями? Если так, то впереди ему, Артеме Варнаве по кличке Тихоня, предстоит увидеть некоторое дерьмо…
Накатила ненависть. К кому? Он поискал, на кого бы все свалить, и скривился. Врать самому себе — дело пустое. Кого винить, что твоя жизнь пошла откровенно грязным путем, если не самого себя?
Память — странная штука. Почему-то именно теперь вспомнилось, как он — молодой дебил, только-только начавший карьеру профессионального убивца — вел список упокоенных им, «звездочки» рисовал… А потом… Потом их смыло кровищей… Кровищей, которой стало слишком много… Кровищей, которая пахла так вкусно, так притягательно, так…
— Эй! Ты-то как здесь очутился, Тёмушка-Тьма? — спросила древняя спутница Велеса по имени Филлис и уставилась на растерянно заморгавшего Артема выцветшими бледными глазами.
— Мне кадык вырвали, — заторможенно откликнулся тот, вновь, в который раз испытывая шок от мгновенного перемещения из одного в другое: вот только что была помойка и долбаный Ратмир, после спальня с кровавой вампирьей оргией, а теперь какой-то подвал и эта внезапная встреча.
— Бывает… — откликнулась старуха и замолчала, откинув уродливую голову на стену, у которой и сидела, привалившись спиной.
Артем ощупал себе шею. Все было на месте, целеньким и лишь слегка небритым — отросшая щетина кололась. Да и темнота вокруг оказалась не столь уж непроглядной — в дальнем углу, освещая массивную дверь и небольшое пространство возле, горел факел, воткнутый в настенный держатель.
О как! Уже даже не совдепия, а совсем уж дичь дикая, раз электричества нет. Хотя, может, кто в игрушки какие играет? Ролевки, эльфомания, гномофобия и прочая ересь. Или все-таки нет? Слишком уж все было каким-то… натуральным. Да и пахло вокруг так, что в голове сразу возникли мысли не о современных сытеньких и благополучных делботрясах с картонными мечами в руках, а о сырых подземельях древних замков, в которых творилась всякая средневековая дичь… Вроде той, что привиделась совсем недавно.
Вампиры! Блядь!
Стало холодно, и Артем зябко обхватил себя руками. Сидеть на голых камнях было совсем не айс. Или, точнее, как раз очень айс, просто потому, что в очередное «попадалово» Артем ввалился в своем традиционном голозадом облачении — в больничной ночнушке в бледный цветочек и в кроссовках Велеса, которые как-то вроде прижились и при перемещениях по-прежнему почему-то никуда не девались.
— Как же достала эта фигня с одеждой! Только прибарахлишься — и опа! — опять одна эта хрень на завязочках!
— Это еще ничего. Твой предшественник вообще в одном только галстуке ходил.
— Каком галстуке? — обалдел Артем, почему-то представив себе холеного хлыща голяком, но в стильном галстуке в мафиозную итальянскую полоску («Привет «сицилийскому галстуку», ага!»).
— Пеньковом, — с усмешкой пояснила старуха, одним словом разрушая возникший образ.
Значит, предыдущим клиентом Велеса с неопределившейся судьбой был какой-то висельник? Гм… Гм… Пенька… Давненько уж на веревках из дорогостоящих натуральных материалов никого не вешали. Все больше дешевая, но куда более надежная синтетика.
— И давно он — мой предшественник — с вами вентилялся?