— Тебе дадут по минимуму, я позабочусь, чтобы так все и вышло, — говорил посетитель, а его пальцы по-прежнему сжимали металл изножья кровати так, что казалось, он сейчас промнется.
А Артем смотрел на них и вспоминал другие пальцы, которые вот точно так же сжимались у него на горле…
Мать уже давно болела, денег не было совсем, а мужчина, который подошел к Артему возле школы, пообещал очень хорошо заплатить за несложную, по его словам, но все-таки не совсем законную работу. Подробностями обещал поделиться уже после, если будет получено принципиальное согласие, и при этом казался адекватным и неопасным. Собираясь в дом того типа, Артем говорил себе, что все ради матери: мол, будут деньги на лекарства и еду. Вот только работа, о которой плел тот тип, предполагала то, на что Артем не смог бы пойти никогда, ни за какие деньги. Торговать телом, подставить зад какому-то уроду, охочему до траха с несовершеннолетними мальчиками?!
Он сказал «нет» и очень быстро понял, что и это было условием нужной и желанной тому уроду игры. Оказалось, что с самого начала его не столько трахнуть хотели, сколько убить с особой жестокостью. Потому что именно такое нравилось Стасу, именно это он и хотел получить от мальчишки, который оказался так глуп, что поверил ему и пошел с ним. Вот только получилось, что вперед ногами из загородного дома, где все и происходило, вынесли не Артема, а самого Стаса. Хотя и Артем после выжил чудом. Его тоже пришлось выносить на носилках — после явно неравной борьбы со взрослым мужиком перед глазами плыло, а сознание мигало, будто готовая перегореть лампочка.
Обстоятельства были предельно ясными, но брат Стаса — как выяснилось позднее, чиновник солидного уровня, заткнул рты всем. Кому деньгами, кому карьерным ростом, а кому угрозами и пустыми обещаниями. Так что на суде никто и слова не произнес о тайных страстишках убитого. Стаса похоронили — концы в землю. Артема, который тоже пошел на сделку еще там, в белом окружении стерильных больничных стен, как-то очень ловко обвинили в попытке грабежа и убийстве по неосторожности (мол, залез в чужой дом, а когда хозяин застукал и попытался скрутить, немного… переусердствовал, сопротивляясь), а потом быстро осудили и отправили в колонию для несовершеннолетних. Срок действительно оказался минимальным, как и было обещано, но и его хватило, чтобы в корне изменить все. Если тюремный порог Артем переступил наивным няшкой, то вышел оттуда озлобившимся на весь мир волчонком.
По многим причинам. И потому, что кто-то пустил слух, что он заднеприводный, петух. И потому, что как раз после он и сделал первые шаги на том пути, который стал для Артема его жизнью, послужил основой для погонялова Тихоня. Один за другим, пострадав от «несчастных случаев» или «внезапного приступа болезни» перекинулись все сидельцы, кто имел к осужденному Варнаве особый интерес. Доказать ничего не смогли, но те, кому надо, вкурили. Смотрели со смесью страха и ненависти, но больше не лезли. А затем долетел новый слушок: что все это было неспроста, что некий важняк платит, чтобы кое-кто вполне конкретный из колонии домой не вернулся. Артем берегся как мог, спал вполглаза, близко к себе никого не подпускал, но все равно была и заточка в бок, к счастью, пропоровшая селезенку, а не сердце, и много еще чего, что сделало Артема Тихоню еще более осторожным, чутким и злым.
Мать умерла, когда он еще мотал срок, так что из колонии его прямым ходом отправили «досиживать» в специнтернат. Условия тут мало отличались от тюремных. Разве что молоденькая учителка, которую Антон мучил, а после соблазнил и трахнул. Ну и побег, из-за которого жизнь стала много сложнее, но при этом безопаснее. Просто потому, что из нее исчез фактор под названием «брат Стаса».
По телевизору сообщили, что известный общественный деятель и крупный правительственный чиновник Борис Сидоров скоропостижно скончался в результате обширного инфаркта, и очень переживали по поводу смерти столь прекрасного человека. Отловленный и водворенный обратно в цепкие руки закона Артем слушал и усмехался. Достать необходимый для инъекции препарат оказалось несложно, да и «клиент», поняв, кто перед ним и с какой целью он пришел, перепугался так, что сам оказался на грани сердечного приступа. Осталось лишь немного… помочь. Все, как и советовали в колонии более опытные однокамерники из числа молодых да ранних.