Это удивляло и, пожалуй, заставляло странным образом гордиться собой. Но все же основная проблема была в другом: что теперь делать ему, Артему? Скоро солнце сядет, и обитатели гробов начнут просыпаться. Что-то подсказывало, что они вряд ли окажутся рады незваному гостю. Или, наоборот, обрадуются слишком сильно. Настолько, что тут же захотят попробовать его на вкус.
На фиг! Перспектива стать чьим-то обедом не привлекала совершенно. Артем по традиции поискал себе что-нибудь, чтобы прикрыть задницу. Раздевать вампиров совсем не хотелось, но в углу обнаружился ряд сундуков со шмотьем, как видно, установленных здесь, чтобы спавшие в гробах, проснувшись, смогли сменить измявшееся платье. Хранившиеся в этих вампирьих закромах панталоны, отделанные лентами, рубашки, украшенные вышивкой и рюшами, и бархатные или даже атласные камзолы мало подходили в кроссовкам Велеса, да и к Артему в целом, но делать было нечего. Не ходить же по городам и весям в больничной ночнушке!
В конце концов под грудой черного шелка и бархата сыскались бриджи — пусть с дурацкой застежкой на боку и защипами под коленями, но зато лишенные крикливой вычурности, а к ним относительно простая рубашка с высоким отложным воротником.
Артем напялил все это и выскользнул за дверь, после плотно прикрыв ее за собой.
Глава 6
«Перегоняя кого-либо, смотри: не пришлось бы от него убегать»
Станислав Ежи Лец
Залы со стрельчатыми окнами и высоченными темными потолками были пустынными. Среди лиц на портретах, украшавших стены длинной галереи, взгляд опять выцепил знакомое: все та же молодая блондинка стояла за плечом другого мужчины. Этот сидел в кресле и, хоть и выглядел совсем не стариком, даже на первый взгляд казался древнее — будто античная статуя прекрасного юного дискобола, на лице которой тем не менее оставили след века. Быть может, именно он лежал в том закрытом гробу, что стоял рядом с гробом блондинки? Выглядели они… парой, хоть портрет вроде бы никак и не намекал на какую-то особую связь. Учитель и ученица? Любовники? А может, один породил другую, превратив из человека в себе подобного, в вампира?
Доводилось читать, что с этим все не так очевидно. Что вампиры до сих пор не заполонили всю планету только потому, что их укус — это просто укус. Захочет — убьет, выпив всю кровь. Захочет — оставит в живых. Вампиром после него не станешь. А вот для того, чтобы это произошло, требуется нечто иное. Якобы уже сам упырь должен напоить человека своей кровью. Да и то не факт, что все пройдет гладко, и обращаемый не свихнется, не станет после этой процедуры диким голодным зверем, которого придется убить своим же, пока дел не натворил.
Понятно, про все это писали люди, которые вряд ли знали точно… Хотя… Хотя теперь, когда Артем узнал, что вампиры — вовсе даже не выдумки, сведения о них стали выглядеть несколько иначе. Особенно с учетом того, что они раз за разом повторялись во множестве источников, у разных народов из отдаленных друг от друга уголков мира. Теперь очень легко было предположить, что взялись они не с потолка, что некое вполне реальное основание под всем этим имелось. Впрочем, чего гадать, если есть возможность просто спросить у Филлис?..
Тем временем последний луч солнца чиркнул по краю роскошной рамы, обрамлявшей портрет, и исчез. А еще через несколько минут в отдалении раздались шаги и голоса. Артем, все это время самым дурацким образом залипавший на портреты и размышлявший «о вечном», встрепенулся и начал оглядываться, пытаясь найти себе убежище. Даже не потому, что боялся смерти. Рановато было уходить — хотелось узнать побольше.
Отличная лежка обнаружилась в очередном сундуке с каким-то тряпьем, к счастью заполненном лишь наполовину. Когда Артем открыл крышку, в нос ударил яркий запах лаванды. Вампиры, а боятся моли! Подумав, что этот сильный аромат может стать еще и маскировкой, Артем улегся в сундук и затаился. Однако ничего этакого не произошло: люди (или не люди?), которых Артем услышал издалека, прошли мимо, негромко переговариваясь. Голоса у них были напряженными и шаги четкими — шли они совершенно точно не развлекаться. И шли, судя по направлению, как раз туда, откуда только что выбрался сам Артем.
И опять вроде бы ничто не указывало на опасность, но сомнений не было: ничем хорошим это все для объятых сном обитателей замка не закончится. Артем крепился и запрещал себе то, что более всего хотелось сделать: выбраться из сундука и задать деру. И не прогадал. Когда терпение его почти кончилось, а желание вылезти стало невыносимо острым, давешние незваные гости вновь прошли мимо в обратном направлении. Теперь говорили они громче, и в интонациях их голосов слышались удовлетворение и расслабленность. А вот шаги стали тяжелее — будто они несли что-то тяжелое.