В процессе подготовки к операции Артем, естественно, прошерстил интернет в поисках сведений о том деятеле, которого и хотели наказать, убив его жену. Но ничего так и не понял. Депутат Государственной думы Николай Хрыпалев не был ярым оппозиционером. Ни в каких громких склоках-междусобойчиках не участвовал. Богачество народное ни с кем не делил так, чтобы кого-то влиятельного и злопамятного сильно обидеть. Да, имел славу того еще ходока — весь интернет пестрел фотками господина Хрыпалева в компании самых разных дам, — но если бы причина была вполне себе бытовой (например, желание отомстить со стороны очередной отправленной в отставку любовницы Хрыпалева), то заказали бы его самого, а не супругу.
Тем более что она, кажется, смотрела на похождения мужа сильно сквозь пальцы и громких скандалов (таких, чтобы стали известны и всплыли в прессе) не закатывала… Однако убить надо было именно ее. И при этом исполнителю четко объяснили, что смерть женщины — послание ее муженьку. Месседж, так сказать. Так почему именно Хрыпалев? Кому приспичило попугать его? И зачем после было уничтожить и киллера?
Можно было бы, конечно, подумать, что спеца, который Артема и положил, послали, чтобы он не позволил свершиться убийству, чтобы его выстрел был первым и супруга Хрыпалева осталась жива. Но нет! Никак нет! Артему ведь совершенно точно позволили дождаться удобного момента и выстрелить и только после убили его самого! Значит, что? Значит, очередь ему в спину должна была просто спрятать концы в воду? Сделать так, чтобы Артем никогда, никому и ничего не рассказал? Но кому и что? Особенно учитывая, что он даже имени заказчика не знал, а о Хрыпалеве впервые услышал, только когда получил задание упокоить его жену? Или все дело в том, что на Артема Варнаву по итогу собирались навесить что-то посерьезнее убийства чьей-то там супруги?
Вот бы перетереть с ментом, который, по словам Велеса, навещал полудохлое тельце незадачливого киллера в больничке и стоял, разочарованно цокая языком. Кто знает, может, у того нашлись бы какие-нибудь полезные мыслишки. Не из тех, которыми можно было бы оперировать в суде или даже просто произносить их вслух, не боясь отправиться к праотцам. Нет. Но из тех, которыми можно было бы поделиться с кем-то внезапным и настойчивым…
«Сначала Ратмир, раз уж все пути мои загробные ведут на помойку! Прибью, чтобы неповадно, а после… После надо будет как-то исхитриться сдохнуть так ловко, чтобы Калинов мост привел не куда-нибудь, а в нужное время и в столицу. Осмотрюсь, поразнюхаю и двину мента того искать!» — решил Артем, устанавливая себе программу (ту самую, которая формата «вижу цель, верю в себя, не замечаю препятствий»). А затем усилием воли все-таки спустил себя с небес мечтаний и планов на суровую землю реальности — в кабину грузовика Велеса к старой упырихе, которая теперь сидела и смотрела очень внимательно уже не на «электрический дом», а на самого Артема.
— Про что размышлял, Тёмушка-Тьма?
— Про оборотней.
— А чего о них размышлять-то о блохастых? Да и до полнолуния еще далеко.
Артем уставился было на Филлис с изумлением, а потом вдруг захохотал:
— Я не о мифических волках-перевертышах! Я о людях. Слышала такое: оборотни в погонах?
— В смысле — в погонах? Я что-то пропустила, и людишки вервольфов на службу в армию официально брать стали?
Артем было приладился эту шутку поддержать ответным стебом, но вздохнул и не стал — с учетом того, что он теперь знал о Филлис, та могла действительно не знать относительно современную шутку про оборотней, которые в погонах. Зато существование настоящих перевертышей она приняла как что-то совершенно естественное, даже бытовое — блохастые! Факт стоило намотать на ус, а пока… Артем вздохнул и пустился в объяснения:
— Нет. Армия тут ни при чем. Просто полицейских и вообще силовиков, которые не на стороне закона стоят, а против него идут из шкурных или еще каких интересов, так называть стали — оборотнями в погонах. Мол, днем люди как люди, а по ночам волчью шкуру натягивают и преступлениями промышляют.
Филлис хмыкнула, качая головой:
— Шутка, а точная. Оборотни они такие — только о себе и интересах своей стаи и пекутся.
— Можно подумать, хоть кто-то в этом мире ведет себя по-другому…
— Тоже верно. Мудр ты не по годам, Тёмушка-Тьма.