Как он, известный своей волчьей осторожностью, пропустил появление чужака у себя за спиной? Или тот пришел сюда раньше и сидел, поджидая? Как бы то ни было, Артем сглупил, не осмотревшись вокруг самым тщательным образом. И в итоге получил очередь в спину. На адреналине он еще успел перекатиться и выстрелить в ответ. И даже попал — неизвестный стрелок свалился, схватившись за грудь. Но на этом все для Артема и закончилось. Он — мужчина тридцати четырех лет от роду; судимый по малолетке, но позднее отдавший долг родине (а, вернее, ее отдельным влиятельным гражданам) в таких горячих точках, что разве только с адскими котлами и сравнивать; официально безработный, неженатый в силу разных причин и принципиально бездетный — просто прекратил свое существование.
Осталась лишь больничная палата и рогатый гость, который выловил его из прежней жизни, словно рыбак радужную форель из стремительной горной реки, а после вытащил на бережок — пучить глаза, разевать рот и корчиться от боли и ненависти…
Глава 2
«Наша жизнь как дорога с односторонним движением,
и важно не пропустить свой поворот, ведь пути назад уже не будет»
Уинстон Черчилль
Грузовик Велеса стоял на обочине безымянной дороги посреди пустыни, засыпанной красным сухим песком. Была прозрачная и даже светлая из-за огромной, идеально круглой Луны ночь, и Артем выбрался наружу, чтобы размяться и осмотреться. И вот теперь ходил вокруг машины, наплевав на то, что ветер развевает его ночнушку, заголяя стратегические места: кого было стесняться-то?
Огромный трак, на котором разъезжал по грешной земле странный тип, называвший себя Велесом, неожиданно оказался гламурным — от кабины до задних фонарей он весь был украшен профессионально и очень художественно сделанной аэрографией. Тематика рисунков с обеих сторон была одна: полуразрушенный каменный мост, переброшенный через огненную реку. Уже неприятно знакомую Артему. Сначала показалось, что в реке, изображенной неизвестным мастером так красочно, что даже в серой переливчатой тьме лунной ночи в глаза алым жаром пыхало, полным-полно рыбы. Но, присмотревшись, Артем понял, что это люди: выпученные глаза, разинутые в немом крике рты, вздернутые к черным небесам скрюченные руки…
— Немногим удается перейти Кали́нов мост… — задумчиво проворчала увязавшаяся за Артемом древняя попутчица Велеса.
— Калинов мост?
— Что, мамка с папкой в детстве сказки на ночь не рассказывали?
— Не рассказывали, — мрачно буркнул Артем, который отца своего почти не помнил, да и мать потерял рано, а потому говорить на все эти темы остро не любил.
— Куда катится мир? — вздохнула старуха и начала повествование: — В мифах практически всех народов земли есть те, что рассказывают о грани. О том месте, в котором соприкасаются два мира: мир живых и мир мертвых. Грань — это всегда охраняемый рубеж. Причем глупо думать, что его вечноживущие стражи берегут живых от мертвых. Наоборот. Грань существует для того, чтобы неугомонные живые к мертвым не лезли и покой их попусту не нарушали. У разных народов рубеж описывается по-разному — у кого-то он страшная пропасть, у кого-то река.
— Лета, — что-то смутно припоминая, сказал Артем. — Отсюда и выражение «кануть в Лету».
— Слышал звон, да не знаешь, где он. Лета — река забвения у греков. Хлебнул — и забыл все, что было раньше. Удобно было бы, если б было правдой… — старуха вздохнула и ссутулилась, но после все же заговорила снова: — А вот та, через которую некто Харон, — старуха вновь вздохнула и покосилась в сторону кабины замершего на обочине грузовика, — на лодочке возит души усопших в Аид, называется Стикс. В русской мифологии эта река чаще всего называется Смородина. Не в честь ягодки, а потому что смрадная. Вот над ее огненными водами и перекинут Калинов мост.
— Подозреваю, что тоже не в честь ягоды-калины…
— Естественно, — кивнула старуха и осклабилась. — Видишь, начинаешь уже понимать суть. Калинов — от слова кали́ть. Раскаленный, стало быть, он.
— А Велес?
— Лишь одно из имен стража… Ну или все-таки бога из некогда общечеловеческого пантеона. Существо, которое выводит души мертвых на Калинов мост. Сумел перейти на ту сторону по пылающим камням, или помогли тебе сделать это — и все у тебя в посмертии будет расчудесно. Не сумел, не вынес боли и испытаний, свалился под тяжестью совершенных грехов, или подтолкнул кто за дела земные вниз, в самое пекло… ну, масса интереснейших ощущений, скажу я тебе. Ты вот кем раньше был? Чем себе на жизнь зарабатывал?