Вначале общей панике поддался и Млый. Он вскочил с подстилки и ринулся к двери, готовый подпереть ее своим мощным плечом, словно им предстояла схватка с килотами, но потом опомнился, резким движением препроводил обнаженный меч в ножны. Конечно, осторожность не помешает, но и истерика сейчас ни к чему.
Снаружи послышались команды, отгоняющие собак от двери, — добрый знак, значит, по крайней мере, их не собираются обкладывать в здании, как медведя в берлоге.
— Там — люди! — грубый мужской голос очевидно принадлежал старшему. — Не знаю, кто они, но это не злыдни. Эй, пусть кто-нибудь выйдет к нам!
— Поаккуратнее с автоматами, — предупредил Млый. — Степняки не станут нападать, если мы не начнем первыми. По-видимому, они из какой-то дальней деревни, этих людей я раньше не встречал, но Рода они должны знать.
Фока упрямо держал палец на пусковой скобе автомата, убедить его в том, что боя можно избежать, было трудно, но Павел немного расслабился. Архимед, по своему обыкновению, бормотал что-то под нос. Ольга послушно села обратно на подстилку.
— Что бы там ни произошло, не стреляйте, — еще раз предупредил Млый. — Нам нужна помощь, а не война. Вы же сами хотели договориться со степняками. Возможно, это наши будущие союзники.
Он глубоко вздохнул, кляня себя за то, что уснул слишком крепко и не расслышал приближения Других. Встреть он чужой отряд первым, возникшей напряженности можно было бы избежать. А теперь придется выходить парламентером, словно он представляет враждующую сторону.
Млый еще раз глубоко вздохнул и толкнул дверь — руки предусмотрительно он держал на уровне плеч, развернув вперед открытыми ладонями.
Свет морозного утра ударил по глазам, заставил прищуриться. На расстоянии полета дротика он увидел перед собой с десяток мужчин, бородатых, одетых в короткие полушубки, и примерно столько же собак, которых мужчины придерживали за загривки. Успел Млый заметить и то, что двое лучников держат стрелы наложенными на тетиву — одно необдуманное движение и стрела найдет цель.
— Ого, какой великан! — не удержался от возгласа стоящий впереди основной группы здоровяк, за пояс полушубка у него был заткнут внушительный топор. — Откуда ты здесь взялся? И ведь ты пришел не один?
Вопрос прозвучал утвердительно. Млый оглядел всех, кто толпился сейчас около двери, и не нашел ни одного знакомого лица.
— Мы из города, — медленно и тщательно выговаривая слова, сказал он. — Мы пришли за помощью.
— С каких это пор, — невесело рассмеялся здоровяк, — из города люди идут за помощью. Вы всегда гоняли нас, как бешеных собак. Ваше оружие плюется металлом и не знает пощады. Что вам теперь нужно в степи?
— Я ведь уже сказал, — Млый смотрел прямо в глаза здоровяку, — что мы пришли с миром. Вчера на нас напали мары и мы их всех убили. Но и у нас погибли двое, а один тяжело ранен. Мы хотели бы попасть в вашу деревню, чтобы раненому оказали помощь.
— Ишь чего захотел, — стоящий сразу за предводителем высокий русоволосый, как и Млый, парень в сбитой на затылок шапке презрительно сплюнул в снег. Его пес зло рванулся вперед, его едва удалось осадить. — Теперь вам понадобилась и наша деревня. А насчет мар вы врете, — добавил он. — Ни одному горожанину с ними не справиться.
— Наверняка так бы и случилось, — Млый позволил себе чуть опустить руки, — если бы горожане шли одни. Они совсем не знают степи. Но я вырос здесь. Я — Млый, приемыш Рода.
Послышался тихий ропот. Мужики переглядывались, недоуменно пожимали плечами. Здоровяк, казалось, по локоть запустил руку в свою и без того растрепанную бороду.
— Я же говорил, что он врет, — обернулся к остальным парень. — Тот Млый погиб, вернее, ушел из степи навсегда и не вернулся. Так все говорят. А этот выдает себя за него, думает, мы ничего не знаем. Не надо с ним разговаривать, Борода, — обратился он к старшему. — Воткнуть в него пару стрел, и дело с концом.
— Пусть покажутся остальные, — принял решение Борода. — Пусть выйдут наружу и бросят оружие.
— Ты не веришь мне на слово, — спокойно сказал Млый. — Хорошо, мы сделаем по-твоему.
На самом деле Млый сомневался, что поступает правильно. В себе он был уверен, а вот как поведут себя в этой ситуации Фока или Павел — неизвестно. Степняки выглядели очень враждебно и, очевидно, боялись пришлых, а страх — плохой помощник в переговорах.