— Меченый говорил, что здесь тоже живут Другие.
— Живут, — неохотно признался Семаргл. — Но они меня считают кем-то вроде грифона. Уважают, конечно, — добавил он в своей обычной хвастливой манере. — Капище поставили. Но, как увидят, удирают во все лопатки.
— Я бы и сам от тебя удрал, — признался Млый. Облик пса скорее напоминал монстра, чем защитника слабых. — Ты на себя сам посмотри.
— А что, замечательно выгляжу, — не понял Семаргл. — Грифону ломаю хребет с одного удара.
Постепенно совместный быт налаживался. Семаргл каждый день надолго отлучался, а иногда даже не возвращался ночевать, и это время Млый использовал, чтобы усвоить начальные программы по математике и физике, отработать на тренажере навигационный курс для полетов над Землей, хотя признавался сам себе, что во многом эти знания пока ему бесполезны.
Одним из самых интересных курсов была география Земли. Млый и не подозревал раньше, а если и задумывался, то не слишком, насколько велика его родная планета. Степь была его миром, и этого мира ему вполне хватало. Но то было раньше, а теперь…
Теперь он установил более-менее точно местонахождение степи — северо-запад Евро-Восточной конфедерации. Севернее шли моря, на востоке должны были находиться горы, юг также устремлялся к морю. Но чтобы увидеть все это своими глазами, надо быть по крайней мере птицей. Пешее путешествие растянется на годы.
Семаргл оказался более откровенным собеседником, чем тот же Род или Велес. По крайней мере Млыю становились ясны события, последовавшие за катастрофой, которая складывалась из всемирного экологического бедствия и развязанной, несмотря на все усилия людей сохранить мир, войны. Действительно, когда-то люди и те, кого они в далекие времена называли богами, жили рядом. Причем боги не были исконными обитателями этого мира. Они пришли по «коридору», связывающему параллельную планету, развивающуюся совсем по другим законам, чем мир людей. Это соседство людям не мешало. Наоборот, они терпеливо учились, пока не ступили на развилку. Одна дорога уводила к техногенной цивилизации, и почему-то именно ее выбрало человечество. Когда это стало ясно, боги ушли обратно и вернулись только тогда, когда созданный машинами мир был машинами и разрушен.
Тем не менее к Млыю постепенно пришло понимание, что планета, хотя и потерпела бедствие, должна оставаться более-менее обитаемой. Возможно, где-нибудь в Австралии или в Южной Америке последствия катастрофы оказались не такими губительными, и мутация не коснулась некоторых людей. В таком случае оставалась надежда с ними связаться.
Первым мысль о связи, как ни странно, подал ему Семаргл.
В тот вечер Млый, безуспешно пытающийся выяснить, нельзя ли подручными средствами произвести хоть какую-нибудь замену радиоактивному топливу, вылез на свет божий с непривычной для него головной болью и усталый. Пытаясь отвлечься, он отправился на охоту и подстрелил пару перепелов на ужин. Тощие, чуть больше голубиных, тушки не обещали обильной трапезы, но вскоре вернулся Семаргл, неся в зубах добытую им косулю. Как всегда производя массу шума, пес сделал победный круг над кораблем, чтобы Млый полностью смог разделить его триумф, и наконец соизволил опуститься.
— С твоих харчей ноги протянешь, — произнес он вместо приветствия. — Как насчет свежатинки.
Пока Млый разделывал добычу, с сомнением прикидывая, что и одному Семарглу этой косули будет, пожалуй, маловато, пес уселся около костра и, зевая и почесываясь, стал рассказывать, что творится на равнине.
Вепри устроили набег на деревню, потоптали все посевы и разорвали двух охотников, пришлось Семарглу с этим стадом повозиться, пока не задавил кабана-вожака. Грифоны после той знаменательной битвы, когда устроили на пса засаду, присмирели и откочевали к северу. Там никто из Других не живет, пусть зализывают раны. Сильно разбаловались лешие в южных дубравах, но пока Семаргл ограничился с ними простой беседой, чтобы угомонились. Вот пока и все, что нового у Млыя?
Млый поделился своими проблемами. После ужина, удобно привалившись к теплому мохнатому боку пса, он поведал о своих неудачах. Вроде, корабль есть и одновременно нету. Можно, конечно, поселиться здесь навсегда, в надежде когда-нибудь отыскать решение и поднять его с земли. Но ремонт с полученными знаниями и умениями пока маловероятен. К тому же повреждены опоры и нет никаких механизмов, чтобы выправить крен и придать боту необходимую устойчивость.