Стреляли нечасто. Оборонявшиеся, как видно, хорошо понимали, что успех боя зависит в основном от рукопашной. Млый увидел баррикаду и залегших за ней бойцов. Вооружены они были по-разному. Виднелись самодельные копья, широкие тесаки и штыки. На кострах плавили какую-то смоляную смесь. Изредка слышались хлопки ручных гранат.
— Смотри, — прошептал Млый. — Почти не пользуются автоматами, хотя стрелкового оружия навалом. Они отражают атаки килотов.
Неожиданно залегшие за баррикадой люди зашевелились и стали подниматься, готовясь отразить новое нападение. Послышался мощный удар, словно в баррикаду ударили тяжелым тараном. Примерно с десяток бойцов взобрались наверх, в воздухе замелькали тесаки.
Охотник и Млый наблюдали за боем издали. Крики и возня, падение тел, деловитая ожесточенность сменились наконец относительным затишьем.
— Ты видел, как рубили того килота, что прорвался к баррикаде первым? Буквально на части.
— Никогда бы не поверил, что люди могут быть такими живучими, если бы не увидел своими глазами, — отозвался Меченый.
— Килоты — не люди. Ими управляют Отшельники. Вот с кем мне действительно не хотелось бы встретиться.
— Слуги здесь, значит и хозяева неподалеку. Ну что, будем пробираться за баррикаду?
Пройти незамеченными линию фронта казалось невозможным. Млый мог еще рассчитывать на то, что его примут за своего — поможет камуфляжная форма, а вот Меченого — нет.
— Останешься здесь? — спросил он у охотника.
— Зачем тогда было идти с тобой? Нет, давай вместе, хоть будет кому прикрыть тебя с тыла.
Дома, прижимаясь друг к другу стенами, выглядели сплошным монолитом. Млый перевел взгляд на крыши. Стоит попробовать?
— Пойдем крышами и чердаками, — сказал он Меченому. — Эх, ворон твой спит, уж он-то показал бы дорогу.
Обветшавшие лестничные пролеты ощутимо качались под ногами, пока поднимались на самый верх к чердачному люку. Крышка оказалась плотно запертой. Охотник вытащил нож, но Млый отрицательно покачал головой и, взобравшись по металлической лестнице, уперся в люк плечом. Крышка заскрипела и вдруг выстрелила вверх, поддавшись напору. С чердака пахнуло пылью и затхлостью.
Млый прислушался. Кое-какая живность тут водится. Нет, не крысы и не змеи. Может быть, птицы?
Пыль поднималась при каждом шаге, щекотала ноздри. Меченый, шедший вторым, оглушительно чихнул. И тут же с разных углов послышался неясный шорох, так что Млый завертелся во все стороны, выставив перед собой нож. Шорох стих.
Ощупью добрались до чердачного окна, здесь было чуть светлее. Почувствовав себя увереннее, Меченый сунулся было на крышу, и тут же до Млыя донеслись его сдавленные проклятия.
Тело охотника дергалось, будто он был привязан за ниточки, и этими ниточками управляла опытная рука кукловода.
— Влип! — Меченый отчаянно дернулся, и что-то лопнуло с тугим треском. — Проволока!
Млыю тут же вспомнились слова Фоки.
— Замри! — приказал он.
Привыкшие к темноте глаза сумели различить, что чердачная дверца плотно оплетена множеством толстых нитей, в правом верхнем углу паутины висел комок перьев, бывший когда-то голубем.
— Жжет! — пожаловался Меченый и вновь попытался вырваться.
Лопнуло еще несколько нитей.
— Я же тебе говорил, замри, — Млый деловито перерезал нити, они поддавались с трудом, словно действительно были проволочными. — Паутина-ловушка. Но ты слишком крупная добыча.
В углу чердака появились отсвечивающие одновременно красным и зеленым глаза. Точно — две пары зеленых и четыре красных. Перерезав последнюю нить, Млый шагнул в направлении глаз, и они тут же скрылись, метнувшись за потолочную балку.
— Паук, — Млый вернулся обратно. — Величиной с мою голову. Голубей жрать приспособился.
— Пакость какая, — ругался охотник, обирая с одежды паутину. — Дрянь ядовитая. Точно каленым железом жжет.
Выбравшись на припорошенную снегом крышу, удалось разглядеть, что там, где паутина касалась обнаженных участков тела, появились жирные темные полосы. Рубцы вздувались, словно от удара бичом.
— Кроме жжения ничего не чувствуешь?
— Вроде, нет, — Меченый подвигал руками. — Меч держать могу. Давай не задерживаться.
Оскальзываясь на скатах, прошли по крыше и перебрались на соседний дом. Один узкий и открытый пролет пришлось перепрыгивать. На чердаки больше не заходили.
С большой высоты Млый видел, что баррикада осталась позади. Через квартал он вновь подошел к краю и заглянул вниз.