Мина быстро продолжала, боясь, чтоб он не ушел, так как постоянно посматривал на калитку.
— Князь должен внести выкуп, чтобы уйти отсюда на свободу, ему нужны деньги, много денег, надо скоро. В Познани есть много, но некогда посылать. Кто ему даст сейчас, получит хорошую благодарность.
Иуда смотрел на нее, словно стараясь насквозь увидеть.
— Тысяча гривен нужна! — добавила поспешно Мина.
Услышав сумму, Иуда схватил себя руками за голову и за седые пейсы.
— У кого же может найтись так много денег? — затараторил.
Кривой Ганс, молча прислушивавшийся, со смехом ударил его по плечу.
Иуда задрожал и отступил назад.
— Кто ему даст денег, — говорила Мина, — тот поедет вместе с князем… получит свое и вознаграждение вдобавок, хорошее вознаграждение.
— Тысяча гривен! — повторил, задумавшись, еврей. — Откуда взять столько серебра? Собирать надо, ходить… выпрашивать! Тысяча гривен! Для нашего князя! Он будет каждую гривну оспаривать, каждый грош взвешивать, осматривать, откуда, да где чеканена монета… пробовать серебро!
— Награда будет княжеская! — с нетерпением добавила Мина.
Настала минута молчания и раздумья. Иуда взглядами спрашивал, какова награда; казалось, сомневался в ней, но в то же время и хотел получить.
Мина настаивала, что если хочет, пусть сам определит награду. Она торопилась.
Иуда смотрел под ноги, подергивал плечами. Вся сцена происходила у ворот, и хотя переговоры затянулись, однако Иуде не хотелось вводить в дом неизвестную женщину.
Ганс, у которого болели ноги, облокотился на калитку и кряхтел. Мина вторично потребовала определить условия займа.
Еврей тяжко вздохнул, поклялся, что таких денег у него нет и никогда в жизни не было, пришлось бы разве собирать, искать, одолжать, да и так во всей Лигнице трудно найти тысячу гривен.
Но при этом не уходил и не прекращал разговора.
— Ганс, — позвала, потеряв терпение, Мина, — веди меня к Иоэлю.
Услышав это имя, Иуда вздрогнул, и на лице появилось презрительное выражение.
— А, так, так! — заворчал. — Ступайте к Иоэлю, идите! Почему же нет? Он вам выищет гривен двадцать! Конечно! Иоэль! Почему же нет? У него деньги растут, что грибы! Ступайте к Иоэлю!
Мина собралась уходить; еврей посмеивался.
— Мне некогда терять время! — закричала немка.
— Тысячу гривен с пальца не высосешь! — проговорил Иуда. — Во всей Лигнице столько не найти! В замке у князя давно уже двадцати не видано!
Мина вынула из кармана несколько мелких монет.
— Сходите-ка выпить пива, отдохните с вашей больной ногой, — сказала она Гансу, — я тут с ним поговорю, а вы зайдите за мной!
Обрадовавшись деньгам, так как редко их видывал, да и пиву тоже, любимому напитку, Ганс живо ушел, пригрозив еврею, чтобы ничего не случилось с женщиной.
После ухода старого служаки Иуда повел Мину во двор, затем по коридору и, наконец, открыл дверь в комнату.
Там сидели двое немолодых людей в шапках, с любопытством рассматривавших гостью. Хозяин стал быстро говорить с ними и живо советоваться раньше, чем обратиться к Мине.
Она догадывалась, что трио о чем-то спорило, сговаривалось, не соглашалось и опять старалось согласоваться. Она торопилась, но всякий раз, как пыталась обратиться к Иуде, он ей кивал, чтоб подождала.
В комнате было пусто, простые скамьи, столы, около стенки за занавеской какие-то бумаги и книги. Бронзовая лампа странной формы спускалась с потолка.
Разговор трех евреев продолжался долго, наконец один из них торопливо ушел, а хозяин направился к Мине.
Он ей сообщил, что гривны с трудом найти можно, но только надо выдать на них документ с печатью князя на имя казначея и полтораста гривен награды и копу куниц, и постав сукна, и…
Условий было много.
Мина не хотела ни разговаривать долго, ни торговаться; согласна была на все, принимала условия, а Иуда прибавлял все новые! Наконец заявил, что завтра не может дать денег, потому что надо их собрать.
Рассердилась девушка. Иуда стал ласковее, и после долгих и скучных споров она побежала домой. Ганс дремал у ворот, сидя на земле и прислонившись к забору.
Мина торопилась в замок торжествующая и счастливая.
Между тем Иуда другими улицами пробирался тоже в замок, к Сонке, с которой был в хороших отношениях. Ему хотелось, чтобы князь, задолжавший несколько сот гривен, разрешил скинуть их при расчете.
За это Иуда предложил любовнице перстень, однако Лысый при первом слове об уплате долга поклялся, что скорее повесит еврея, чем вернет ему хотя бы одну гривну.