Теперь Крывиха в сущности была уже не нужна, так как Юта не раз слыхала эту историю и по дороге в Гданьск, и здесь в замке.
Она старалась расспрашивать всех, так как заботилась о своей госпоже, а чем князь был покладистее, тем больше опасалась его хитрости и скрытого бессердечия.
Теперь уже скрывать от княгини не было смысла. Поэтому Юта стала, плача, рассказывать; отчасти ее дополняла Крывиха, радуясь, что может подмазаться.
Долго, подробно описывали свадьбу Люкерды, ее въезд, пребывание в замке, преследование Мины. Наконец, Крывиха с жаром рассказала историю странной ночи в том виде, как это ей передала умирающая Бертоха.
Рыкса слушала внимательно, с сухими глазами, внешне совершенно хладнокровная. Когда Крывиха под конец рассказа упомянула о песне, ходившей в народе, княгиня велела ее перевести, но и песня не довела ее до слез.
Крывиха, бия себя в перси, клялась, что все переданное она слыхала лично от одной из самых виновных.
Рыкса спросила еще про Мину, но о ней ходили разные слухи; наиболее вероятным казалось ее бегство в Бранденбургскую мархию.
Долго тянулись расспросы, так что и князь вернулся с охоты. Юта хотела раздеть княгиню и уложить ее спать, но Рыкса поджидала мужа, желая его повидать, и осталась в том же костюме.
На лице ее была видна решимость, пугавшая Юту.
Едва лишь топот засвидетельствовал возвращение князя, Рыкса галереей направилась к нему в комнату, где он обыкновенно ужинал после охоты.
Войдя, она увидала, что Пшемыслав только еще раздевается. Она со спокойным выражением лица медленно подошла к нему.
Князь, взглянув на жену, понял или даже, вернее, почувствовал, что она пришла неспроста.
Поздоровавшись, она села на скамью присутствовать при ужине; слуги живо подавали.
Князя немного смущала эта настойчивость; он советовал ей уйти и подождать в другой комнате, но Рыкса не послушалась. Поэтому Пшемко быстро поужинал, предчувствуя, что предстоит разговор, и сейчас же велел уйти придворным и прислуге.
Рыкса терпеливо дожидалась. Когда наконец они остались одни, она встала и с детской своей серьезностью заявила:
— Здесь нам могут помешать. Мне надо поговорить с вами наедине. Пойдем в вашу комнату.
— Сегодня поздно, — ответил, колеблясь, Пшемыслав, — отложим лучше разговор до завтра.
— Нет, — возразила Рыкса. — Я хочу сегодня поговорить с вами. — И не дожидаясь ответа, пошла в соседнюю комнату, оставив дверь открытой.
Пшемыслав принужден был последовать за ней. Став посередине, Рыкса повернулась к нему, как судья к обвиняемому, испытуя его взглядом.
Она готова была заговорить, но ей не хватило голоса; приложила руку к груди и этим напомнила Люкерду; князь с испугом отступил.
Рыкса долго и внимательно всматривалась в него, ее глаза, казалось, проникали в душу.
— Я хочу узнать от вас настоящую историю Люкерды, — промолвила решительно. — Ее скрывали от меня, а я не люблю тайн. Это темнота, а я люблю свет и солнечный день. Скажите мне правду!
Пшемыслав сначала покраснел от гнева и хотел было вспылить, но сдержался.
Ничего не ответив на решительный вызов своей жены, он отошел в сторону и бросил шумно на скамью нож, висевший у пояса.
На Рыксу не подействовало ни это движение, ни молчание, ни грохот.
— Если вы не захотите рассказать, — прибавила, — мне придется верить людям, которые говорят…
— Что же мне говорить? Что? — вспыхнул князь. — Люди меня обвиняют, плетут небылицы. Я не виновен и могу лишь твердить одно: я не виновен!
— Люкерда не умерла сама, — ответила Рыкса. — В чем же вас люди обвиняют? Откуда эти басни? Какие это песни о ней поют?
— Песни! Глупая толпа! Глупые песни! Какое значение имеют трактирные стихи!
Пшемыслав, говоря это, сердился и метался. Рыкса следила за ним.
— Скажите же мне правду, — прибавила она. — У вас была какая-то любовница, я знаю. Не понимаю, — тут гордо усмехнулась, — как это могло ее касаться! У вас у всех любовницы, но что общего с ними у жены и княгини?
Она повела плечами и презрительно надула губки.
— Как же могла какая-то девка захотеть равняться с княгиней? Предъявлять какие-то права? А вы, как вы могли допустить это?
— Знаете все, — перебил сердито Пшемыслав, — зачем же спрашиваете меня? Наслушались уже басен, наплели вам услужливые бабы. Верьте им, если вам угодно.
— Я хочу узнать правду именно от вас, чтобы не быть принужденной верить им, — холодным тоном ответила Рыкса. — Ну говорите.