Я взяла на себя часть, связанную с оформлением, и нагло использовала грубую мужскую силу в качестве подмоги, если требовалось привезти из магазина тканей слишком большой груз или как можно быстрее забрать «вот тот дико симпатичный торшер, благодаря которому ты непременно напишешь главную картину своей жизни!» И ведь правда написал…
Прошло не менее пяти часов, за окном царила ночь, а я, вытирая слезы, ждала чего-то, сама не зная чего. Я отказывалась верить, что Гойт ушел из моей жизни, и мои страдания были вознаграждены: около полуночи в замке скрипнул ключ. От этого еле слышного звука я подскочила как ошпаренная и бросилась к двери, налетев на Гойта в тот момент, когда он закрывал ее. Схватив его за отвороты куртки, я неприлично разрыдалась, пряча лицо у него на груди.
— Анди… ты чего? — рассеянно спросил он.
— Прости меня! Прости, что молчала… — повторяла я, не переставая, пока, наконец, не ощутила ладонь Гойта на своей макушке.
— Не надо плакать, — мягко увещевал он меня. — Я понимаю твои опасения. Прости, что пропал, не предупредив. Я загорелся идеей и уже не смог себя остановить.
Я подняла раскрасневшееся лицо на Гойта и неприлично шмыгнула носом.
— О чем ты говоришь, Гойт?
— Ты сказала, что сама не справишься с этой ситуацией, — напомнил он. — И я решил, что давно пора сделать то, о чем я думаю с момента нашей встречи.
Он долго рылся в кармане куртки, а затем, наконец, извлек на свет небольшую бархатную коробочку, которую с ловкостью открыл красивыми длинными пальцами.
— Я знал это с того самого момента, как впервые увидел тебя. Знал, что никогда не смогу поступить иначе. Или так, или никак, милая, — расширившимися от удивления глазами я смотрела на красный бархат и кольцо на нем. — Ты станешь моей женой, Андреа Уайт?
— Стану…
Все еще не в силах поверить, что он только что произнес эти слова, я зачарованно смотрела на то, как Гойт надевает кольцо на мой безымянный палец.
— Извини, что так долго, — каялся он. — Мысль налетела и не отпускала, пока не понял, что именно должно украшать твою руку.
— Я тебя люблю.
В моих словах звучала вся правда мира. А потом лицо Гойта стало склоняться над моим.
В тот момент я желала его поцелуя, как ничего другого на свете.
***
Я открыла глаза, не понимая поначалу, где нахожусь. Рассеянный свет бра напомнил о том, что это комната капитана корабля. Зажмурившись, я снова вернулась к тому, что видела во сне. Как же все это было похоже на реальность.
Прижатая к груди фотография исчезла. В поисках нее я наткнулась на человека, сидевшего на полу у кресла. Сон тут же подкинул ассоциацию: муж. Тот самый, что на помолвку подарил мне кольцо со словами: «Анди, с любовью. Гойт». Новая память услужливо напомнила, что гравировку я обнаружила только в день свадьбы, а до этого категорически отказывалась снимать кольцо. Если такая жизнь и правда могла быть у одной из моих копий, какой же счастливой она, наверное, себя чувствовала.
Голова Гойта покоилась на руке, подложенной под щеку. Я невольно задела его волосы, когда меняла положение тела. Муж проснулся, поднял на меня взгляд. А я с каждым мгновением убеждалась все больше и больше, насколько тесно могли взаимодействовать реальность и вымысел. Сейчас на меня смотрели глаза Гойта из сна. Чистый голубой взгляд, перед которым я не могла устоять.
— Ты… что тут делаешь?
— Мне кажется, я тут сплю, — ответил Гойт, не моргнув глазом.
— Я видела здесь кровать, в спальне. Вот там.
Более прозрачного намека трудно было вообще представить. Зачем он сторожил меня, как верный пес?
— Да, это тоже очевидно для спальни, — согласился Гойт.
— Но?
Видимо, я все-таки что-то упускала из вида.
— Ты забыла, кем сделала нас двоих реальность, — напомнил он.
— Не забыла, — произнесла я, даже кольцо на пальце продемонстрировала.
— Замечательно, — похвалили меня с легкой долей иронии в голосе. — Тогда почему сама не в постели, куда так рьяно собиралась переселить меня?
И тут до меня дошло. Или мысли скользнули не в том направлении, не знаю. Нет — Гойт, конечно, очень красивый мужчина, но…
— Гойт, даже в угоду реальности я не могу просто так взять и начать исполнять супружеский долг.
В ответ раздался тяжелый вздох. Гойт смотрел на меня с измученным видом:
— Это будет тяжело. Очень тяжело…
Он медленно поднялся с пола и протянул мне руку: