Видимо, я так увлеклась, что переборщила с продуктами. В итоге пришлось шинковать лук, морковь и картошку и готовить незапланированный суп. Когда все было расставлено по плите, духовому шкафу и холодильнику, я облегченно вздохнула, потирая руки.
— Да тут целую армию накормить можно, а не команду небольшого корабля.
В голосе Гойта, на звук которого я обернулась, сквозила добродушная насмешка. «Муж» стоял, опираясь на дверной косяк, и с интересом разглядывал меня. Я ушла из нашей каюты около двух часов назад, но этого времени ему хватило, чтобы отдохнуть.
— Мы с Декстером изменили программу прогулки. Новая понравилась мне гораздо больше, не считая нападения. А сейчас, вот, вышел результат.
— Вот так и отпускай самостоятельных жен на поверхность планеты в сопровождении красных ежей. — Мне показалось, что в его голосе прозвучала укоризна. — Теперь Декс души в тебе не чает, а меня на мостике наверняка будет ждать лекция о том, как надо любить и лелеять такую жену.
— Судя по тому, что я успела увидеть во сне, ты и сам неплохо с этим справлялся, — улыбнулась я. — Раз уж успел дважды на мне жениться.
— Дважды? — Мне удалось удивить Гойта, и некоторое время он осмысливал эту новость. Затем он прошелся по кухне, занимая место за столом. — Расскажешь?
В этот момент раздался сигнал микроволновки, и кухня наполнилась ароматом расплавленного сыра.
— Может, сначала перекус? — предложила я, по глазам видя: ни за что не откажется.
Только не тайный любитель натуральных продуктов.
Пока я раскладывала по тарелке горячие бутерброды, посыпая их зеленью, и ставила перед Гойтом, пришлось вспомнить о чашке чая. Мне нравилось проводить время на этой кухне. Она была сделана не под меня, но здесь было удобно. Здесь же я могла рассказать Гойту о своих снах. Не обо всех, конечно. Личную сторону вопроса я затрагивать не хотела. Пусть этот мужчина и нравился мне с каждой минутой все больше и больше, я чувствовала, что у него есть груз своих проблем и загадок. Мы еще не достигли нужного уровня доверия.
— Кажется, я начинаю понимать, почему и правда так поступил.
Гойт успел выслушать рассказ о коттеджном поселке и с удовольствием съел бутерброды с чаем.
— Это ты еще гвоздь вечера не пробовал, — подмигнув, ответила ему я, но мужчина замахал руками.
— Нет-нет, Анди, давай просто посидим. Я обещаю попробовать все, правда.
— Я не забуду этого обещания, — прищурившись и сделав вид, что запомнила на будущее, хмыкнула я.
— Жаль, что я не видел этой поездки.
— У этой реальности избирательная память, — пожала я плечами.
— Зато день свадьбы помню в мельчайших деталях.
Этот мужчина знал, как разжечь в женщине любопытство.
— Расскажешь? — в тон ему повторила я.
— Только если ты пообещаешь съесть хотя бы салат, — поставил свое условие Гойт. — Меня терзают смутные сомнения, что, увлекаясь, ты умудряешься питаться одними запахами.
Я с улыбкой кивнула и выполнила его просьбу. Пока ела салат, успела удивиться фотографической памяти Гойта. Он успел в деталях запомнить свой сон о нашей свадьбе. Какое на мне было платье, сколько гостей присутствовало, какие наставления давали ему родственники.
Как мы потом от них сбежали.
Я сидела рядом и улыбалась, глядя на то, как вокруг глаз мужа появляются веселые морщинки, — до того интересно и красочно он все описывал. Когда он шутил в перерывах между рассказом, я видела в нем того самого Гойта, который был в моих снах. Какой все же продуманной оказалась эта реальность. Подложила нам трогательные воспоминания. Заставляла тянуться друг к другу. По крайней мере, я испытывала это чувство все время, что мы находились вместе. Да, воистину был странен мир Небесных Механиков.
Когда с едой было покончено, Гойт поднялся из-за стола:
— Я помою посуду.
— Здесь же машинка есть, — недоуменно указала я на устройство.
— Декс и Дилика тоже удивляются моим привычкам, — с легкой улыбкой произнес мой муж. — Я не могу ничего с собой поделать. У меня ощущение, что мы с тобой всегда так ужинали. Удивительно, — нахмурившись, добавил он, — никогда бы не подумал, что воспоминания могут быть настолько правдивыми.
Я была полностью согласна с ним.
Наблюдать за тем, как Гойт моет посуду, было настоящим удовольствием. В его движениях не было ни излишней суеты, ни топорности. Он выполнял все настолько четко, что я задалась вопросом: действительно ли он был в прошлом художником?
— У тебя такое одухотворенное лицо, — произнес Гойт, не поворачиваясь и продолжая вытирать посуду. — Я бы хотел как-нибудь тебя нарисовать.