— Ты ему понравилась, — без предисловий заявила Дилика, после недолгого разговора указав на мужчину, который привлек мое внимание. Тот беззубо улыбнулся, и мне стало окончательно плохо. Дилика, видя, что «лошадка» недоумевает, а мое состояние оставляет желать лучшего, приблизилась и прошипела на ухо:
— Если сейчас не согласишься и не улыбнешься в ответ, он заломит непомерную цену. Но самое главное — ты никогда не будешь знать, что такое — покататься на рикше!
— Не хочу этого знать! — Я замотала головой столь яростно, что извозчик даже с сомнением спросил что-то у Дилики.
Та сделала невинное лицо и ответила несколькими короткими предложениями. В ответ тот что-то яростно стал доказывать девушке.
— Пришлось врать ему, что ты представитель здравоохранения из Европы и потому сильно переживаешь за его ноги!
— Но ведь так и есть, — недоуменно переводя взгляд с мужчины на Дилику, ответила я.
— Я так и подумала, — фыркнула девушка. — В общем, он говорит, что это его единственный способ заработка, и, если ты откажешься, он будет навсегда опозорен.
Округлив глаза, я обратила внимание на нашего будущего извозчика. Тот еще раз продемонстрировал щербатый рот, и в темных, почти черных глазах я увидела выражение торжества. Все ясно, в победе он не сомневался. А мне все равно было страшно забираться в повозку.
— Не дрейфь, — попыталась взбодрить меня Дилика. — Считай это особенностью местного колорита.
Надо сказать, путешествие прошло незабываемо. Дороги я почти не запомнила: сверлила взглядом прохудившуюся футболку тягловой лошади и предпринимателя в одном лице. И все ждала, вцепившись руками в бортики импровизированной кареты, когда мужчина сломает ноги или распорет ступню острым камнем. Но нет, все обошлось благополучно, и спустя некоторое время Дилика велела остановить. Судя по заблестевшим от счастья глазам, на количество рупий девушка не скупилась, а множественные поклоны мужчины объяснила просто:
— Он достойно выполнял свою работу. И пусть был вначале немного навязчив, доплата сделает его благодарным. Когда будем отсюда удирать, это может сыграть нам на руку.
— А мы будем удирать?
— Кто знает, Анди, кто знает, — философски изрекла Дилика.
Сглотнув, я приготовилась к худшему. По замыслу последнюю часть задания я должна была выполнять одна. Дилика провела меня по короткой улочке, и мы вышли на площадь, в которой смешались и базар, и магазины на первых этажах невысоких домов. Затем девушка указала в сторону неброской красно-белой вывески.
— Вот эта забегаловка, именующаяся здесь по-модному депозитарием. Выкидыш банка, в который никто и никогда не придет под страхом смертной казни. Дед не мог опозорить бабушку больше, чем сейчас.
— Почему? — не поняла я.
— Сама посуди. — Дилика обвела площадь широким жестом. — Пойдешь туда с деньгами — оберут еще до того, как дойдешь до ячеек. Выйдешь оттуда с необходимой суммой или драгоценностями — считай, просто сходил прогуляться, оставят с голым задом.
— Не боишься за бабушкину урну? — спросила я.
— Урны не в чести, дорогая, — криво усмехнулась девушка. — Наш пепел развеивается по берегу Ганга.
Когда я перешагнула порог местного отделения банка, отданного под депозитарий, ноги и руки задрожали от волнения. Возможно, это было даже к лучшему. Полезнее для нашей легенды. Сиделка бабушкиной подруги вряд ли хорошо разбиралась в культуре, и такая поездка стала бы для нее настоящим подвигом.
Нервно сжав в руке сумочку, я подошла к стойке администратора, отметив табличку с названием должности на двух языках. Хорошо, что хотя бы по-английски я могла говорить свободно.
С натянутой улыбкой я вежливо поздоровалась и объяснила причину своего визита. Индус в строгом костюме, несмотря на удушающую жару, с живым интересом выслушал меня. Затем попросил несколько минут на ожидание и поинтересовался моими личными данными. Как оказалось, ему были нужны имя и фамилия. Я сказала все так, как мы договаривались с Диликой, и была вознаграждена коротким «вандерфуль!». Это звучало очень мило.
Тут же, при мне, был совершен звонок, и в разговоре я несколько раз услышала свое имя. Еще упоминались Каришма Джиоти и Виджая Пунита. Каришма была бабушкой Дилики, а Виджая — той самой подругой, которой согласились отдать прах.
Впрочем, долго разговор не продлился, и вскоре администратор расплылся в улыбке и сообщил мне с очаровательным акцентом, что сейчас принесет урну из депозитария. Минут через пять он вернулся с небольшой запечатанной керамической вазой, которую и передал мне. Я спросила, необходимо ли заполнение каких-либо бумаг, и администратор усиленно покачал головой. Так я и думала, он спешил избавиться от неугодного содержимого. Что ж, мне это было на руку.