Таким образом, вывести моего мужа из себя было катастрофически сложно. Он ко всему относился с разумной долей скептицизма и юмора. Но сейчас, похоже, нам с Диликой удалось его достать.
Я не представляла, как могут злиться интроверты. Похоже, сегодня у меня была возможность это узнать.
Гойт первым подошел к каюте, и дверь бесшумно отъехала, пропуская нас. Не став дожидаться меня, он исчез внутри. Я зашла следом и осталась у входа. Стоило двери вернуться на прежнее место, и я прижалась к ней, ожидая, когда заговорит капитан.
Он стоял спиной ко мне, делая вид, что рассматривает корешки книг на полках, но заложенные за спину руки были сжаты в кулаки. Кажется, Гойт с трудом сдерживал ярость. Вздохнув, я уставилась в одну точку на его спине. Поэтому и пропустила миг, когда муж обернулся.
— О чем вы думали? — прозвучал его тихий голос.
Гойт сделал несколько шагов по направлению ко мне, и в тот момент я поняла, сколько эмоций можно прочитать в его взгляде. Чистая лазурь в глазах Гойта приобрела морозный оттенок, отчего лицо мужа казалось особенно угрожающим.
По моей спине против воли пробежал холодок.
Нет, я боялась совсем не гнева Гойта.
Я боялась навсегда утратить его доверие.
— Нам нужно было взять урну бабушки Дилики, Гойт. Ее семья…
— Черт с вами, раз пришли к этому выводу. Просто так Дилика не стала бы просить о помощи. Я это понимаю, Анди. Не понимаю я другого. Какого черта вы все это сделали втихомолку? — грубо оборвал меня муж.
Я постаралась ответить как можно спокойнее:
— Это потенциальное изменение реальности. Хотя, наверное, уже нет, раз нас хотят видеть Механики…
— Анди! — Он нервно взъерошил волосы. Я никогда не замечала за ним подобного поведения. — Ты хотя бы понимаешь, какая опасность вас подстерегала? Благодарите Бога, Дьявола, кого хотите — Потребители с ног сбились в поисках того смельчака, что отправил их товарища восвояси. Вас в любой момент могли схватить! А ты так спокойно говоришь об этом, еще и находя объяснения своей глупости?
— Гойт, но ведь это не глупость, это…
Договорить я не успела: Гойт преодолел разделяющее нас расстояние и с хлопком опустил руки по обе стороны от моей головы. Я вздрогнула, но взгляда не отвела. Мне казалось жизненно необходимым сохранять зрительный контакт с этим штормовым морем.
— Не глупость, говоришь? — угрожающе прошипел Гойт. — Не глупость — вот так, без оглядки ринуться в незнакомый мир помогать черт знает кому? Не глупость — подставляться под угрозу, нисколько не думая о других? — Мне показалось, что лед вскрылся, обнажая затаенную обиду. — Что, скажешь, думала, что может случиться со мной? Сколько раз я могу тут тебя похоронить, прежде чем ты вернешься обратно, живая и невредимая?
— Гойт… — Я не знала, что сказать, но мужу и не требовались мои объяснения. Желваки на его скулах вздулись, а потом он надтреснутым голосом спросил:
— Ты хоть понимаешь, что я волновался?
Вместо слов я подняла руку и нежно провела кончиками пальцев по его щеке. От этого прикосновения по моей коже пробежала приятная дрожь. Гойт на мгновение закрыл глаза, но затем резко дернулся и, отстранившись, произнес:
— Нет.
Дверь вновь открылась, выпуская мужа наружу. Я еще некоторое время стояла в оцепенении, а потом начала бесцельно бродить взглядом по комнате. Пройдя в спальню, я присела на краешек кровати и только тогда осознала, как дрожали мои руки и ноги.
Именно в этот момент я заметила кое-что необычное. Потайная комната была открыта.