— О боже, пахнет просто божественно.
— Не то слово, — ответил я, и на этот раз речь шла вовсе не о еде.
— Я умираю от голода!
— Я тоже.
И хотя я ничего не ел с завтрака, кроме того пробного круассана, голод мой был совсем иного рода. Лэйни потянулась к моей руке, но, словно опомнившись, тут же её опустила.
— Давай есть. И ты наконец расскажешь, зачем приехал.
Это стало тем самым отрезвляющим напоминанием, которое заставило мой пыл поутихнуть.
Лэйни
За ужином разговор с Адамом тёк легко, будто мы знали друг друга вечность, а не познакомились только сегодня. От его историй о сослуживцах я смеялась так, что щеки заболели. И по тому, как часто в этих историях фигурировал мой парень, было ясно: Адам дорожил Шоном так же сильно, как Шон им.
Озорная ухмылка, не сходившая с лица Адама весь вечер, исчезла, когда я встала, чтобы убрать тарелки, и спросила:
— Так ты расскажешь мне об обещании, которое дал Шону?
Он мрачно кивнул.
— У меня кое-что есть для тебя.
Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
— Хорошо...
Я понятия не имела, что это может быть. Может, письмо из разряда «Если ты это читаешь...»? Пока я споласкивала посуду, Адам достал свой рюкзак, стоявший у двери. Он сел на диван, а я убрала остатки пиццы и печенья в холодильник. Я понимала, что тяну время. Не была уверена, что морально готова к тому, что он мне вручит.
— Хочешь ещё пива? — спросила я, не закрывая дверцу холодильника.
— Эм, да, давай.
Я достала бутылку, прихватила себе воды и передала ему напиток, прежде чем сесть в кресло напротив дивана. Глубоко вдохнув, я на мгновение задержала дыхание и медленно выдохнула. С натянутой улыбкой я произнесла:
— Ну...
Казалось, он хотел что-то достать из рюкзака, но передумал и оставил руку внутри.
— Сначала я хочу извиниться за то, что проигнорировал твои чувства днём. Ты имеешь полное право считать, что жизнь несправедлива, а я это обесценил. Прости.
Ого. Извинений я не ожидала.
— Я ценю это. Но ты прав: я благословлена, и мне стоит почаще об этом вспоминать.
— Ты через многое прошла. Вполне естественно злиться на обстоятельства.
Я пожала плечами.
— Злость ничего не изменит. Это пустая трата энергии, а у меня её и так в обрез.
Он секунду смотрел на меня, а затем прошептал:
— Ты удивительная, ты знаешь об этом?
Я не чувствовала себя удивительной. Казалось, я едва держусь на плаву. И всё же я улыбнулась, заправила прядь волос за ухо и сказала: «Спасибо», готовясь к тому, что лежит в рюкзаке. Я кивнула на сумку в его руках. — Что там для меня?
Он перевёл взгляд с моего лица на свои колени.
— Точно. — Он тяжело сглотнул и начал: — Шон очень тебя любил. Надеюсь, ты это знаешь.
— Знаю. Он позаботился о моём финансовом благополучии, хотя даже не знал о Коноре.
— Он просил меня стать свидетелем при составлении завещания, но я посоветовал ему обратиться к капитану Дэвидсону, так как тот был старшим по званию. — Он порылся в рюкзаке и замер. — Когда я отказался подписывать завещание, он взял с меня обещание передать тебе это. Оно лежало в сейфе в его комнате.
Адам вытащил руку из сумки, достал деревянную коробочку в форме сердца и протянул её мне. У меня перехватило дыхание: я догадывалась, что там. Подозрения подтвердились, когда я медленно открыла крышку и увидела бриллиантовый солитер.
— Ты была права. Он собирался просить твоей руки, — тихо произнёс он. — Просто не успел найти подходящий момент. Но он хотел, чтобы ты знала: его слова о том, что когда-нибудь он сделает тебя своей женой, были правдой.
Слезы покатились по моим щекам, когда я вынула кольцо из черного бархата и зажала его между указательным и большим пальцами, глядя, как свет играет на гранях камня.
— Он был таким хорошим человеком, — прошептала я. — Из него вышел бы потрясающий папа. И муж, — быстро добавила я.
Адам кивнул.
— Не сомневаюсь, ему бы это понравилось.
— Жаль, что он не узнал о Коноре, — с тоской сказала я. — Я хотела дождаться его возвращения, чтобы сказать лично. Не хотела, чтобы он отвлекался. Думаю, в каком-то смысле это даже к лучшему. Я бы всегда мучилась вопросом, не из-за меня ли он потерял бдительность и почему...
Он потянулся и взял меня за руку.
— Это бы ничего не изменило. Ребята никак не могли предотвратить попадание этой ракеты в их «Хамви».
Адам
Единственное, что могло бы пойти иначе — это если бы им вообще не пришлось ехать нас спасать. И это была целиком и полностью моя вина. Мой боевой брат лишился возможности стать мужем и отцом из-за меня.