Я последовал её примеру, будучи уверенным, что выгляжу нелепо. Может, оно и к лучшему. Мы не будем отвлекаться на то, чтобы лапать друг друга.
Вот только я не мог с собой совладать. То, как уверенно она командовала и работала, чертовски возбуждало. Последние двадцать минут я разгуливал по кухне с эрекцией.
Как только мы отправили первую партию круассанов в печь, я подошёл к ней сзади, обнял за талию, взглянул на таймер, который она поставила, и прошептал ей на ухо:
— Чем займёмся эти пятнадцать минут?
Лэйни развернулась в моих руках, приподнялась на цыпочки, чтобы чмокнуть меня в щеку, затем похлопала по плечу и отступила.
— Мы будем готовить основу для тартов.
— Боже мой, ты хуже сержанта-инструктора. — Я выдал свою лучшую пародию на сержанта Лэрами, который вечно орал на новобранцев в Сан-Диего. — Никаких перерывов! Перерыв получишь, когда заслужишь, рекрут!
Она закатила глаза и ответила: — Посмотри на это с другой стороны: чем раньше мы закончим, тем скорее вернёмся наверх и сможем скоротать время до того, как проснётся Конор.
— Больше ни слова. Говори, что делать дальше.
Когда мы наконец вернулись наверх, я был выжат как лимон и просто рухнул на диван.
— Ты занимаешься этим каждую ночь, а потом весь день стоишь за прилавком на рассвете?
— Господи, ты звучишь в точности как бабуля О'Брайен. На рассвете я встаю только зимой, когда солнце не выходит до семи утра. И я делаю заготовки всего шесть вечеров в неделю.
— Не в этом суть.
И при всём этом она ещё и заботится о новорождённом.
С дьявольской улыбкой она встала передо мной, пряча руки за спиной, а затем продемонстрировала свежий круассан.
— Ты сказал, что если я скормлю тебе круассан, я смогу делать с тобой всё, что захочу.
Я подскочил с дивана прежде, чем она успела закончить фразу. Выхватив выпечку из её рук, я аккуратно положил её на кухонную стойку — съем позже в качестве ночного перекуса — и подхватил её на руки, как невесту.
— Адам! Я слишком тяжёлая, — запротестовала она, обнимая меня за шею, пока я шёл по коридору в сторону её спальни.
— Я тебя отшлёпаю, если ты ещё раз это скажешь. Ты не тяжёлая. Ты, блядь, идеальная.
Лэйни наклонилась вперёд и прошептала мне на ухо:
— Я слишком тяжёлая.
— Детка, если ты хочешь порки, тебе нужно было просто попросить.
Глава тридцать вторая
Адам
Лэйни покормила Конора и по моему настоянию сцедилась перед тем, как мы легли спать.
— Так я смогу встать к нему посреди ночи, а ты поспишь хотя бы шесть часов без перерывов.
— Но...
— Никаких «но», детка. Всё, что мне нужно сделать завтра, — это записаться к врачу, посидеть с мелким и спуститься помочь тебе в часы пик.
Её глаза наполнились слезами.
— Почему ты это для меня делаешь?
Потому что я, блядь, обожаю тебя.
Этого я, конечно, не сказал. Вместо этого я отшутился:
— Ты заставила меня увидеть звёзды, девочка. Твой рот и киска — это просто магия.
Уголки её губ приподнялись.
— Твой член тоже очень даже ничего.
Я притворился обиженным.
— А как же мой язык?
— О, милый, твой язык нужно зарегистрировать как летальное оружие. Эта штука опасна, в самом лучшем смысле.
— Я бы предложил тебе сесть мне на лицо, но знаю, что тебе нужно выспаться.
— Честно говоря, это заманчиво, но ты прав. Мне действительно пора в кровать.
Лэйни уснула раньше меня, всего на несколько минут. Следующее, что я осознал — из радионяни донёсся плач Конора, и она уже начала скидывать одеяло. Я слегка надавил ей на плечо и вернул простыню с одеялом на место.
— Спи дальше. Я же сказал, что сам справлюсь.
Я видел, что она хочет поспорить, поэтому понизил голос и прорычал:
— Я отшлёпаю тебя и буду доводить до края всю ночь, если ты не ляжешь спать прямо сейчас.
Она схватила край одеяла и перевернулась, поплотнее закутавшись в него.
— Дай знать, если что-нибудь понадобится.
— Обязательно. Но мне ничего не понадобится. Спи.
— Угу, — пробормотала она с закрытыми глазами.
Мне понравилось, что её дыхание выровнялось ещё до того, как я дошёл до двери. Плач Конора стал настойчивее, и я произнёс вслух:
— Иду, дружище!
Поскольку она сцедилась перед сном, бутылочка не стояла в холодильнике, а ждала на комоде, когда я вошёл в детскую. Примерно через десять минут Конор отвернулся, что я расценил как знак окончания трапезы. В бутылочке ещё осталось немного молока, так что я мысленно пометил себе убрать остатки в холодильник после того, как уложу его. Через пару минут он срыгнул воздух, я сменил ему подгузник и вернул в кроватку — всё это заняло меньше тридцати минут с момента его пробуждения.