— Привет, дружище. Я говорил, что сдержу обещание. Прости, что так долго, — негромко сказал я, опускаясь на колени на влажную траву. — Вижу, тебя повысили. А я вот только закончил физиотерапию. — Я поднял изуродованную левую руку, сгибая и разгибая пальцы, а затем несколько раз сжал их в кулак, словно демонстрируя ему свои успехи. — Мой контракт закончился, и я решил его не продлевать. Хотя не уверен, что ждет меня на гражданке. Посмотрим, как пойдут дела, когда вернусь в Ланкасл.
Я замолчал, пытаясь придумать, что еще сказать своему погибшему брату по оружию.
— Я встретил твоего лучшего друга, Брайана. Он-то меня сюда и привез. Могу поспорить, вы в школе были теми еще сорвиголовами. — Я представил, какие проделки эти двое наверняка устраивали в юности. — Он отвезет меня к твоим родителям. Надеюсь, я заберу кольцо и отдам его Лэйни сегодня, чтобы завтра утром успеть на автобус.
Я подождал еще минуту, прежде чем подняться и выудить из кармана четвертак, чтобы оставить его на надгробии. Зная, что это символизирует моё присутствие рядом с ним в момент гибели, я удивился, увидев среди монет еще два четвертака. Интересно, кто еще из нашей группы здесь побывал?
— Буду честен. Не знаю, занесет ли меня сюда еще когда-нибудь, но хочу, чтобы ты знал: я никогда тебя не забуду. — Я приложил ладонь к буквам его имени. — Надеюсь, ты меня простишь; я обещаю прожить жизнь так, чтобы быть достойным твоей жертвы.
С этими словами я медленно направился туда, где дальше по кладбищенской аллее припарковался Брайан.
Он печально улыбнулся, когда я открыл пассажирскую дверь.
— Готов?
— Настолько, насколько это возможно.
Мы подкатили к скромному двухэтажному дому с белым сайдингом и черными ставнями. И то, и другое нуждалось в свежей краске, как и перила на опоясывающей дом веранде.
— Давай я тебя представлю, — предложил Брайан, ставя машину на парковку. — Я не видел Хью и Терезу с самых похорон.
— Еще раз спасибо.
Не успели мы дойти до середины дорожки, как хлопнула сетчатая дверь, и на крыльце показалась женщина. На ней был кокетливый белый передник поверх темно-синих джинсов и цветочное сине-пурпурное блузки, а на ногах — коричневые кожаные сандалии. Рыжевато-карие волосы с проседью были убраны в пучок, а сияющие нежно-голубые глаза казались знакомыми. Я сразу понял, что предо мной мать Шона.
Уперев руку в бок, она провозгласила:
— Брайан Майкл О'Шонесси, и где тебя носило? Я же просила не пропадать!
— Виноват, миссис О'Брайен, — виновато проговорил он, поднимаясь по ступеням и целуя ее в щеку. — В департаменте не хватает людей, кажется, я только и делаю, что работаю.
Она улыбнулась, похлопав его по щеке.
— Ну, раз ты пришел, прощаю, — затем она переключила внимание на меня.
Прежде чем она успела спросить, Брайан представил меня:
— Это Адам Каллахан. Он служил вместе с Шоном на Ближнем Востоке.
Ее глаза наполнились слезами, и она едва заметно кивнула.
— Я узнаю вас по фотографиям, которые присылал Шон. — Одинокая слезинка скатилась по ее щеке, когда она взяла мою правую ладонь в свои. — Он очень дорожил вашей дружбой.
— Спасибо, мэм. Для меня это много значит.
Ее губы растянулись в улыбке.
— Он говорил, что вы были единственным, кто понимал, что солнце вытворяет с его бледной кожей.
Это заставило меня рассмеяться в голос.
— Нам, ирландским парням, пришлось извести немало солнцезащитного крема. Спасибо, что всегда присылали добавку.
— Я была рада помочь. Спасибо, что были хорошим другом моему мальчику.
Я не был уверен, сохранит ли она те же чувства, если узнает, что Шон погиб из-за меня.
— Он тоже был мне отличным другом. Шона все любили.
Еще одна слеза скатилась по ее щеке.
— Его было легко любить.
Мы постояли в тишине мгновение, а затем она прижала руки к груди и воскликнула:
— О боже мой! Где же мои манеры? Проходите в дом!
Миссис О'Брайен предложила нам сладкий чай и печенье с шоколадной крошкой прямо из духовки. Запах свежей выпечки заполнил весь дом, и отказаться было невозможно. Пока мы уплетали угощение, через сетчатую дверь вошла пожилая леди в широкополой шляпе, джинсовом комбинезоне и розовой футболке с цветочным узором, позволив двери громко хлопнуть за собой. Я мысленно отметил, что О'Брайенам действительно пора поставить доводчик.
Женщина увидела нас за обеденным столом и похлопала садовыми перчатками из зелено-розовой кожи по ладони, провозглашая:
— Брайан О'Шонесси, нельзя оставлять патрульную машину перед домом! Все соседи только об этом и будут судачить!