- Т-ты чего?! - не своим голосом проговорила воровка. Ее зубы выбивали дробь. - Т-ты это брось! - Она отступала, пока не натолкнулась спиной на шкафную стенку, и, едва не теряя сознание, сползла на пол.
- Что? Что такое? - взволновалась Венто. - Опять, да?! Проклятое свечение! Ах, когда же оно прекратится?! - Досадуя на судьбу, «бенгальский огонь» выбежал на площадку, нимало не озаботившись тем, чтобы закрыть за собой дверь.
«Обошлось», - с облегчением подумала Люси, закатив глаза к потолку. Ей так и не удалось подложить Джулии яды. С трудом поднявшись на ноги, она вперевалку добралась до своей опочивальни, безрезультатно задаваясь вопросом, что же привело ее в комнату для гостей.
[39] Есть люди, у которых тысяча вещей... всё хорошее и плохое, что бывает в мире (ит.)
[40] Я люблю лишь тебя (ит.)
Глава 18. Пожар
Донеро гулял по весеннему парку Академии, привычно обернув вокруг шеи клетчатый шарф и пыхтя трубкой. Несколько четверокурсников наблюдали за ним в окно биологической кафедры, шушукаясь о нем, о его ученице, а еще о том, что его будка чересчур неказиста и сам он старомоден. Географ же, задрав голову, на ходу любовался шоколадными почками с зелеными хохолками, темно-коричневыми почками, плачущими бриллиантовой смолой, белыми пушистыми котиками на темных, точно вычерченных тушью ветвях, и не было ему дела до пересудов да праздных разговоров, не чуждых и маститым академикам. Да что там, иной раз погрешал даже Деви!
Но не таков был Донеро: ему претила болтовня, а желторотым сплетникам он мог и вовсе уши надрать.
Но сегодня на него напала лень. «Никакой воспитательной работы - сказал он себе. - Занятия отменяются, - заявил он директору. - Меня замучает совесть, если я пропущу торжество Весны».
«Торжество? - оживился Деви. - Когда? Где?»
«В парке, от рассвета до заката. Я просто обязан на нем присутствовать».
«А, была не была! Я с вами!» - сказал директор, хватая свою шляпу и выволакивая оторопевшего географа из кабинета.
Прогулка в компании главного из главных в планы Донеро никак не входила, поэтому он решил потеряться, избрав для такого предприятия самый запущенный уголок парка. Сатурнион Деви был на редкость липуч и упорно не желал отставать, семеня за географом, словно преданная собачонка. Но вот, наконец... Слава нерадивым садовникам! Слава безответственным вертоградарям! Донеро ускорил шаг, нырнул в заросли и потом, давясь от смеха, четверть часа кричал «ау!», заставляя эхо лететь в сторону, противоположную той, где он прятался. Однажды заключив сделку с эхом, он был горазд на акустические ухищрения.
Пошедший по ложному следу и порядочно уставший от бесплодной беготни, Деви кое-как добрел до ступеней центрального входа, уселся там и промакнул лоб платком. А довольный своей изобретательностью Донеро выбрался из укрытия и, посвистывая, двинулся к дворцовому ансамблю, попросту именуемому общежитием. В его светлой голове сами собой стали складываться стихи:
День свеж, день радостен.
Я думать не хочу.
Пусть прошлое останется за бортом.
А будущее, что мираж, растает.
Я лучше погляжу на облака.
В поля бы мне, в туманные луга!
Да мраморные стены не пускают...
Грезила о лугах и Джулия, сгорбившись над лабораторным прибором, который вышел из строя, едва она к нему притронулась.
- Допотопная машина! Не выдерживает ни малейшего напряжения! - досадовала она.
- А нечего было искры метать! - напустился на нее Франческо. - Угораздило же тебя светиться! Мне, между прочим, на этом спектрофотометре еще образцы мерить!
- Будет тебе, ворчун, - встряла Джейн. - Не мучь ее. Она же не нарочно! Всему причиной особенность ее организма или, лучше сказать, аномалия. У меня у самой нарушенное восприятие: утром опять видела Аннет. И вела она себя очень подозрительно...
- Я один среди вас нормальный, что ли?! - воскликнул итальянец. - Прибор барахлит, Венто искрит, что твоя проводка, у Грин галлюцинации! Пойду я от вас, - собрался было он и вдруг повел носом. - Горелым пахнет. Эй, это всё твои проделки, Джулия?! Надо было сразу за синьором Кимура послать, а не ждать, пока «оно» само пройдет. Теперь прибору точно крышка, раз он горит.
- Это не он горит, - обеспокоенно сказала Джейн, прижавшись лбом к окну. - Это мы горим! Посмотрите, этажом ниже настоящее бедствие!
- Что? Пожар?! - всполошился Франческо, хватаясь за голову. - Ой-ёй-ёй, что же делать, что делать?!
- Мамочка, - прошептала англичанка. - А что, если подвальные помещения тоже в огне? Там ведь Анджелос...
По всему периметру из здания валили густые клубы дыма; пожирая деревянные балки, безголосо ревел огонь. Люди звали на помощь, где-то от сильного жара лопнуло стекло. Скоро облако копоти заволокло тот единственный участок неба, который был виден из окна, и Джулии показалось, будто померкло солнце.
«Как это случилось? - оцепенев, думала она. - Почему?»
Тем временем Франческо, словно ошалелый, кружил по кабинету со своим бесконечным «ой-ёй-ёй», бросаясь то к холодильнику, то к раковине. Намочив несколько тряпок, он смастерил себе нечто наподобие респиратора и метнулся к двери. Однако, притормозив у порога, он вернулся за Джейн, которая к тому моменту потеряла остатки самообладания и, забившись в уголок, твердила, что боится и что готова сгореть заживо, если ее Анджелоса не спасут.
- Бежим! - прогромыхал Росси ей на ухо и, бесчувственную, рывком поднял на ноги. Джулия отпрянула от окна, потому что воспламенились занавески, и поспешила покинуть лабораторию. В коридоре она столкнулась с Кристианом, который сгреб ее в охапку и увлек к пожарному выходу, невзирая на ее отчаянное сопротивление.
- Франческо! - кричала она. - Джейн! Их нужно догнать, слышите?! Что если они не смогут выбраться?
- Не волнуйся за них, - отвечал Кимура, кашляя от дыма. - Я видел, с какой прытью они припустили. Будут на улице раньше нас! Поторопись, радость моя, не то мы с тобой поджаримся, как две индейки в день благодарения!
Люди спешно эвакуировались, сбегая по металлическим ступеням лестницы и высыпая из парадных дверей. Безостановочно голосила сирена. Сквозь охваченную паникой толпу продирался заведующий, проворно работая локтями и время от времени оглядываясь через плечо. Когда-то его предприятию сулили великое будущее, в его проекты вкладывались немалые средства. А теперь спонсоры потребуют всё назад - и прощай безбедное житье! Его капитал неотвратимо, дюйм за дюймом, превращался в обугленные развалины. Пожарную бригаду вызвали слишком поздно, и сотрудникам вместе с прохожими оставалось только смотреть на это огненное пиршество. Смотреть да ужасаться.
Джейн отчетливо запомнились те страшные мгновения, когда они с Франческо пытались высвободить Анджелоса из его удушливой камеры. В памяти раз за разом вставали неправдоподобные картины залитых пламенем кабинетов, рушащихся перекрытий и грязных облаков дыма, от которого щипало в глазах. Когда ребята примчались в подвал, грек изо всех сил колотил в железную дверь, замок которой заклинило. Джейн плакала и причитала, пока Франческо, весь в поту, храбро сражался с препятствием. Храбро, но безуспешно. Анджелос начал ослабевать: кулаки разрозненно ударили по кованому железу, после чего по ту сторону установилась зловещая тишина. Огонь трещал и выл совсем близко - находиться в подвале становилось опасно.