Остановившись на том самом пригорке, где она несколькими минутами ранее любовалась морем, Кимура всем телом ощутил прилив восхитительного тепла и какой-то несказанной радости. Теперь он был уверен, что движется по горячим следам.
Люси догнала его на спуске к пустынному пляжу, чуть не промочив ноги в стекавшем с возвышенности ручейке.
- Он питается только эфиром.
Он думает только о зыбком тумане.
Выдающийся, знаменитый, он выбирает жизнь
Среди диких папоротников и горных ручьев, [43] - процитировала она, поравнявшись с Кристианом, и на лице ее обозначилась улыбка. - Променял наше общество на тишину и плеск прибоя?
Кимура собрался было возразить, но она приложила палец к его губам.
- Тсс, ничего не говори. Я знаю, кого ты ищешь, - шепотом сказала она, заглядывая ему в глаза. - Позволь девочке побыть в одиночестве. По-моему, это как раз то, что ей сейчас нужно. А мне хочется побыть с тобой.
Она помолчала в надежде увидеть хоть какие-нибудь признаки перемены, хоть какую-нибудь реакцию. Однако реакции не последовало: ничто не могло растрогать Кристиана, и он оставался всё таким же бесстрастным и равнодушным.
- Ты выбрал отличное место, мой друг, - переборов неловкость, выговорила Люси.
- Место для чего? - несколько удивленно спросил тот.
- Для нашего с тобой свидания, - по-лисьи заискивающе произнесла она, кладя руки ему на плечи.
Кимура отступил на шаг.
- Не забывайся, моя дорогая. Ни о каких свиданиях речи не шло и идти не может.
- Но почему?! - вскричала та, побагровев от гнева и безысходности. - Неужели из-за нее?
- Не понимаю, о ком ты. А отношения между нами невозможны по той простой причине, что ты убийца. Именно ты покушалась на моего друга Актеона, и я прекрасно это знал. Знал с самого начала, с первой твоей неудачной попытки. Лишь память о том, что мы пережили вместе, удерживала меня от донесения.
- Как? Не может быть, не верю! Это ложь!
- Я очень хорошо изучил тебя в прошлом, чтобы судить о тебе теперешней, - хладнокровно парировал Кристиан.
- Ты лжешь, лжешь! - в припадке ярости вскричала Люси, принявшись колотить кулаками ему в грудь. - За тобою грехов не меньше! Мы все катимся в одну и ту же бездну!
- Прекрати! - процедил он сквозь плотно сжатые зубы. - Уймись! Если тебя увидят в таком состоянии...
- Ты беспокоишься за Франческо и Джейн... и за Джулию? Мне на них на-пле-вать!
Вдруг Кристиан схватил ее за руки, да так крепко, что она взвыла от боли.
- Пусти! - взмолилась Люси.
- Тогда обещай, что будешь вести себя тихо. Никаких скандалов, никаких претензий.
Та с готовностью закивала. В какое кроткое и послушное создание превратилась она всего за миг! Ее было не узнать.
- Возвращайся в кафе, возьми ребят и ждите меня в машине, - повелительным тоном произнес он. - И чтобы без глупостей!
Он прекрасно осознавал, что его влияние на Люси велико лишь до поры до времени. Стоило ему ослабить бдительность - и он тут же очутился бы на лопатках.
«Как с кошками, - подумал Кимура, прыгая с камней в рыхлый песок. - Они царапаются и кусаются, пока им не показать, кто в доме хозяин».
Он имел серьезные опасения относительно намерений Люси. Что, если она его раскусила? Что, если задумала погубить Джулию? Хотя открытой враждебности по отношению к ней Люси и не проявляла, назвать его тревогу беспричинной было нельзя. Этот напряженный разговор, вынужденная покорность светловолосой ревнивицы, ее манерность и угрожающий тон вполне могли служить признаками той злокачественной метаморфозы, которая рано или поздно должна была с нею произойти.
Кристиан ступил на галечный берег, отделяемый от моря широкой, светло-голубой лагуной, и, по наитию определив направление, зашагал вдоль воды. Джулия сидела на песке, прислонившись спиной к неровной скале, и швыряла камешки в бурлящие волны.
- В саду воздух настолько чист, что от него пьянеешь, - сказала она, не глядя на Кристиана.
- А здесь?
- А здесь пахнет кальмарами и тиной... Знаете, я так хочу улететь, куда-нибудь далеко-далеко, - с внезапной откровенностью прибавила она. - Построить воздушный шар и взмыть... эх... в бескрайнее небо!
Она умолкла, по-прежнему не удостаивая учителя взглядом. Пенистые волны лениво вползали на берег, шипели и, распадаясь на дрожащие потоки, нестройно скатывались в лагуну.
- С воздушным шаром чуть позднее, ладно? А сейчас прошу, - И Кимура нарочито изысканно протянул ей руку. - Вставайте, синьорина. Я ведь просил не убегать. Но для вас мои просьбы, похоже, пустой звук.
Джулия посмотрела на него с укоризной и, отвергнув предложенную помощь, поднялась самостоятельно.
***
Прозанимавшись математикой всю ночь напролет и неприкрыто зевая теперь, Мирей рисковала пасть в глазах профессора ниже кайнозойской эры. Начитывать лекции по геологии к ним приставили Донеро, и он уже в который раз отходил от темы, пускаясь в рассуждения куда более увлекательные, чем основной предмет.
«Самой древней книгой, - рассказывал он, - считается так называемый папирус Присса, найденный в одной из пирамид города Фивы. Датой его написания считают три тысячи триста пятидесятый год до нашей эры. И вот что любопытно: автор древнейшей из рукописей затрагивает вопрос, актуальный даже по сей день! Он, представьте себе, жалуется на невоспитанность и порочность молодежи! Порицает лень и дурной вкус. Будь у меня эта книга, я непременно рекомендовал бы ее как пособие по этике. Из вас вышли бы первоклассные древние египтяне, мда... Так о чем бишь я?»
Мирей больше не могла сопротивляться: ее голову неотвратимо притягивало к парте. И Донеро уже бросал в ее сторону настороженные взгляды, покашливая чаще обыкновенного и нервно поправляя шарф. Когда на его лекциях засыпали, он выходил из себя.
Француженку беспардонно пихнули в бок.
- Эй, имей совесть! Дрыхнуть будешь ты, а двойное задание получит вся группа!
Мирей издала какой-то странный, лошадиный звук, после чего пихнула соседку в ответ.
- Позорище! - шепнула ей Роза с верхнего ряда. - Бери лучше пример с Елизаветы: какая осанка, какая сосредоточенность!
- Тьфу, - сказала Мирей. - Она в географе души не чает. Втрескалась, небось, по уши! А мы - простые смертные, нам бы хоть как-нибудь высидеть.
Донеро рассерженно кашлянул:
- Мирей Флори, встаньте! - визгливо потребовал он. - За болтовню на моих лекциях полагается штраф в виде доклада на десять страниц и получасового пребывания в вертикальном положении.