- Исключено! - отрезал пленник. - Дьявол обманом покупает души, но не воскрешает мертвых. Воскрешение и исцеление - прерогатива бога. Это он послал меня в Каракас продавать грешникам билеты в ад, а ты решил воспрепятствовать моей священной миссии. Поэтому из нас двоих ты куда больше похож на орудие дьявола. Особенно если вспомнить, скольких хороших парней ты застрелил в спины тогда в Агропроме.
Неведомо, говорил Назар искренне или всего-навсего прикидывался чокнутым, стараясь избежать допроса. Кальтер разбирался в людях, но этот человек был для него в психологическом плане крепким орешком.
Чупренко не удивили ни резкая смена обстановки, ни появление перед ним его убийцы. Это означало, что в его посмертной жизни, как и в жизни Безликого, чудеса тоже стали обыденностью. Только Назар объяснял их не аномалиями Сезона Катастроф, не пакалями и не происками «серых», а по старинке - приплел сюда бога и дьявола.
Похоже, что Мастер Войны использовал своего подопытного вслепую, и Назар сам искал ответы на мучившие его вопросы. Вот и выбрал из всех возможных отгадок ту, которая ему больше всего нравилась. И в которой он был исполнителем божьей воли, практически святым, а не пешкой в чьей-то непонятной игре.
- Ну хорошо, будь по-твоему, - не стал спорить Куприянов. После чего зашел с другого фланга. - Я верю, что ты побывал в аду, ведь я лично выписал тебе туда путевку. И что ты успел повидать за порогом смерти? Это ведь не секрет? Хотелось бы знать, что меня ждет, когда я сам там окажусь.
Воскресший посмотрел на него со злобным недоверием. Так, словно был убежден, что Кальтеру уж точно не надо рассказывать про ад, ведь слуга дьявола наверняка не раз там бывал.
- Смотреть в аду не на что. Вообще, - снизошел-таки до ответа Назар. - Никаких котлов и бесов с вилами - одна лишь черная пустота, боль и крики. Много боли и криков. Ни то, ни другое никогда не прекращается. Здесь, на Земле, такая пытка свела бы тебя с ума, но в аду этого не происходит. Там ты ни на миг не забываешь о том, кто ты такой, за что тебя сюда сослали и как был прекрасен мир, в который ты больше не вернешься. И ты орешь от боли вместе с миллионами других грешников, ибо что еще остается? Убить себя и избавиться от мучений после смерти уже не получится.
- Значит, ни бога, ни дьявола ты не увидел, - подытожил Безликий.
- Кто я такой, чтобы бог удостоил меня встречи! - хмыкнул Чупренко. - А вот дьявола я видел, это факт. Причем дважды. Первый раз - шесть лет назад в Чернобыле. Второй - здесь и сейчас. И до сих пор на него смотрю, если на то пошло.
- Не надоело тратить время на ерунду? - не выдержала наконец Медея. - Я же сказала, что есть лишь один способ привлечь внимание того, кто воскресил Лазаря. Прочие вряд ли сработают. А особенно разговоры с бессмертными. Если тебе вдруг понадобится ученый, ты не будешь спрашивать, где его искать, у лабораторных крыс. Вот и эти «крысы» знают не больше, чем им положено знать для беготни по лабиринту.
- Ладно. Тогда ты расскажи мне, почему я встречаю этого бессмертного во второй раз. - Кальтер оставил пленника лежать на песке и подошел к «серой».
- Да не о чем тут рассказывать, - пожала плечами Мастерица. - Ты интересен Мастеру Войны, и твои враги - тоже. Поэтому он изучает некоторых из них подробнее, вот и весь секрет.
- Даже тех, кого я убил?
- Даже их... Ну вот, теперь ты в курсе, что он не только дарует бессмертие, но и возвращает к жизни мертвецов. Что дальше? Это как-то продвинуло тебя в твоих поисках?
- Постой-ка! - спохватился Безликий. - Ты говорила, что у Мастера есть не один такой подопытный. Это что же, выходит, все они погибли от моей руки, а потом воскресли?
- Если скажу да, тебя это утешит?
- Понятия не имею. И сколько их всего?
- Немного. Всего трое.
- И кто остальные?..
Большие черные глаза Медеи странно блеснули. Можно было подумать, что на них накатили слезы, но в такие чудеса Кальтер не верил. Скорее всего, в глазах «серой» что-то отразилось. Что-то движущееся: низко пролетевшая птица или...
Кальтер понял, кто двигался позади него, но было поздно. В следующий миг его горло обхватила тугая петля, и он упал ниц, брошенный подножкой на песок. А враг уселся ему на спину и, еще туже затянув удавку, проорал:
- Вспомни убитых тобой пацанов, сука! Вспомни! Каждого! Вспоминай, пока не издох, мразь!
У Кальтера не было ни малейшего желания предаваться воспоминаниям, когда тебя вот-вот придушат. Поняв, что сплоховал, оставив Чупренко без присмотра, он взялся тотчас же исправлять ошибку, пока удавка не перекрыла ему кислород и не сломала гортань.