И Куприянов перевесил на плечо автомат, который до этого висел за спиной.
- Да, лишний шум нежелателен, - согласился «Стратег». - И все же ты что-то недоговариваешь. Насколько плохи дела у Гудвина?
- Он передает тебе привет и просит дать ему отдышаться, - опять слукавил Куприянов. Никаких приветов Мерлин не передавал и ни о чем не просил, а сидел в полуобмороке, вцепившись в свою трость. - Работы у нас сегодня и впрямь было невпроворот. И, похоже, она еще не окончена.
Кальтер был готов к тому, что враги могут нагрянуть ежесекундно. Но они все равно застали его врасплох.
Внезапно громыхнуло так, что заложило уши, и не успел Безликий опомниться, как снова очутился на полу. Вместе с Мерлином - пронесшаяся по вагону ударная волна сбила его с контейнера, на котором он сидел, - а также чемоданами, что попадали с полок. Встряхнуло и Черепка, но поскольку он был пристегнут к стеллажу, то стал единственным, кто удержался на ногах.
Падая, Безликий заметил, как дверь между этим вагоном и следующим вышибло из проема. После чего она, искореженная, врезалась в полки и упала поперек прохода. А за ней, будто хвост за сгоревшим в атмосфере метеоритом, ворвались клубы дыма, моментально разлетевшиеся по воздуху. Отчего вагон вмиг стал напоминать курилку в разгар обеденного перерыва. Разве что запахло в нем не табаком, а порохом.
Короче говоря, то, чего соратники избежали на Эйфелевой башне, настигло их здесь. Дверь была выбита гранатой, и между ними и тем, кто ее выбил, больше не было преград.
У Гурона, бывшего полевого командира сектантов «Монолита», имелась на лбу такая же отметина, что была у ныне покойного Чупакабры. И оставил ее, разумеется, тоже Кальтер. Зачем Мастер Войны сохранил бессмертным следы от ран, которые их убили - в качестве назидания или ради поэтичности, - они и сами, вероятно, не знали. Однако вместе с ранами воскреситель оставил им память об их убийце. И тут уже мотив Мастера был ясен: он хотел, чтобы в его подопытных кипела жажда мести. Возможно, как раз на случай, если Кальтер опять с ними столкнется.
Впрочем, была у этой злопамятности и оборотная сторона. Которая дала о себе знать, когда бывший монолитовец вошел в вагон и наткнулся на Черепка.
Гурон был не один. Следом за ним порог тамбура переступили еще двое головорезов. Низкорослых в сравнении с ним - двухметровым амбалом, - но тоже вооруженных до зубов.
- Камбоджиец! - возликовал Черепок при виде собрата, хотя тот в отличие от своих людей больше смахивал на индейца, чем на азиата. - Здорово, братан! Это я - мичиганец! Ты как нельзя вовремя! Еще немного, и эти засунули бы мне гранату в рот, как венесуэльцу!
Гурон выискивал в дыму явно не Веню. Но тот так громко орал и так отчаянно дергался, что спаситель волей-неволей обратил на него внимание.
- Мичиганец! - пророкотал громила, останавливаясь рядом с Черепком. А затем беспардонно ухватил его за подбородок и, покрутив ему голову туда-сюда, осмотрел лицо собрата с обеих сторон. - Отлично! Значит, мне не почудилось - это и правда ты!
- Конечно, а кто же еще! - закивал Черепок. - Это ведь я пару часов назад послал тебе сообщение, что на меня вышел однорукий сталкер, убивший моего брата! Вон он гад валяется - по ходу, ты его контузил.
- Я имел в виду, что мне не почудилось кое-что другое, - уточнил Гурон, даже не взглянув в указанном направлении. - Оказывается, я и впрямь давно тебя знаю! Ты из клана «Долг», и не из рядовых бойцов, так? А я, если ты не в курсе, из «Монолита». Смекаешь, что к чему?
- О, Господи, нашел, о чем вспомнить! - Веня нервозно хохотнул. - Какие-то «терки» аж из прошлой жизни! Как там гласит пословица: кто старое помянет, тому глаз вон!..
- А кто забудет - тому башку с плеч! - прорычал в ответ бывший монолитовец. И не успел Черепок возразить, как ему в рот был засунут ствол помпового дробовика. А когда бабахнул выстрел, у Черепка не осталось ни рта, ни вообще головы, разлетевшейся кровавыми ошметками по стене. Примерно так, как разлетелась голова Назара Чупренко, только к гибели этого бессмертного Кальтер был непричастен. Разве что косвенно, ведь мичиганец и камбоджиец вряд ли свиделись бы, не брось он им вызов.
Кальтер наблюдал за короткой встречей бывших сталкеров сквозь помутившую рассудок, звенящую пелену. Это была контузия - легкая, но все равно выведшая его из строя примерно на минуту. А когда он наконец-то собрался с духом, чтобы подняться с пола, было поздно. Подручные Гурона обезоружили его, забрали коммуникатор и, уложив лицом вниз, заставили сплести пальцы на затылке.
Отбирать протез они не стали - видимо, не имели представления, что его можно использовать в качестве оружия. Впрочем, Кальтер все равно не смог бы этого сделать под дулами двух автоматов и дробовика. Последний, разнеся Черепку череп, был нацелен на Куприянова, и тот не усомнился, что Гурон казнит его аналогичной смертью. Но не сразу, а сначала как следует помучив - это самой собой разумеется.