- Они бы и рады покопаться, да только боятся, можешь в это поверить? Здесь Старик утер им всем носы - никто больше не решается вторгнуться в наши головы. Не хотят нарваться на ловушки, которые цхет там понаставил.
- А что, эти ловушки опасны даже в будущем, докуда он не может дотянуться?
- Еще бы! Говоря привычным тебе языком, Старик не только поместил в твой разум поисковый маячок, но и превратил его в бомбу. Или в источник смертоносной эпидемии, передающейся ментальным путем.
- С трудом представляю, как вообще такое может быть.
- Зато я отлично знаю, на что способны цхеты. Я - единственная из «серых», кто контактировала с ними обоими и осталась в живых. И сейчас у меня в голове почти наверняка установлены сразу две цхетские бомбы. Разве что бомба, которую заложил Мастер Войны, не взорвется от телепатического сигнала моих собратьев.
- А она могла сработать, если бы Старик-с-Тростью вторгся к тебе в память?
- Естественно. Но он всегда был слишком осторожен, чтобы так рисковать. И слишком хитер, чтобы не устроить там свою ловушку. Ведь для установки своей бомбы рядом с вражеской вторую необязательно разминировать.
- Зато если рванет одна, детонирует и вторая, - заключил Кальтер. - Но зачем Мастеру Войны поступать также, как Старику? Ведь вы с Мастером вроде бы...
- ...Играем в одной большой команде? Это правда. Только не надо считать нашу команду дружной. Я не лгала: Мастер Войны преследует в Игре свои цели. Однако кто сказал, что нам это нравится? Тем более, что мы сотрудничаем с ним не по своей воле. Он - это паразит, присосавшийся к Игре, и порой диктует нам условия, что идут вразрез с нашими интересами.
- Вот уж не думал, что у паразитов бывают свои паразиты.
- Бывают, - не обиделась Медея. - Мы сами виноваты в том, что выпустили из бездны времен этих монстров. Твоя дочь не ошиблась: когда-то цхеты и правда были могущественной цивилизацией. И нам пришлось их уничтожить, пока они не научились перемещаться во времени и не уничтожили нас. Но двух цхетов - родных братьев, - мы все-таки оставили в живых, разве что хорошо поковырялись у них в мозгах. В итоге оба наполовину обезумели и наполовину утратили память. Однако мы их недооценили. Будучи вместе, они все равно объединяли свои умы и превосходили нас во всем, что касалось власти над пространством и людьми. Поэтому было принято решение одного из них ликвидировать.
- Старика-с-Тростью, - догадался Кальтер.
- Его самого, - подтвердила «серая». - Что и стало нашей главной ошибкой. После ментальной обработки у Старика, в отличие от брата, сохранилось умение телепортироваться. И мы сочли, что он представляет для нас наибольшую угрозу. Вздумай мы убить второго цхета, тот не сумел бы от нас скрыться, даже если бы понял, что ему уготовано. Старик-с-Тростью тоже это понял. Но вместо того, чтобы просто улизнуть, захотел прихватить с собой брата - видимо, решил, что мы собираемся устранить обоих. Только Старик не знал, что Мастеру Войны нельзя покидать изолятор, где мы его содержали, ведь там была особая защита. И брату не удалось спасти брата. А поскольку их разумы в момент неудачной телепортации были объединены, это пагубно сказалось на обоих. К сбежавшему Старику вернулся рассудок, зато он утратил последние остатки памяти. Мастер же наоборот...
- ...Вновь обрел память, но полностью утратил рассудок, - закончил Куприянов. - Или не полностью? Все, чем он занимается, выглядит ненормально, но действует он при этом осмысленно.
- Цхет сходит с ума не так, как нынешний человек, - пояснила Медея. - И даже не так, как мы. Это были уникальные и странные люди. В одних вопросах цхет обладал абсолютными знаниями. Зато в других, которые его не касались, не разбирался вообще. А если у него возникала такая необходимость, он устанавливал телепатическую связь с экспертом в данной области знаний, а затем пользовался его памятью и опытом.
- Глобальная телепатическая сеть! - кивнул Безликий. - Что-то типа цхетского Интернета.
- Так и есть, - согласилась Мастерица. - Только работала эта сеть гораздо быстрее и эффективнее любых электронных сетей связи. Так вот, когда цхет сходил с ума, его мозги тоже переклинивало по-особому. Он начинал как одержимый заполнять пробелы в своих знаниях. Всеми доступными способами. И так уж вышло, что брат Старика-с-Тростью прежде владел настолько мирной профессией, что совершенно ничего не знал о войнах. А поскольку информация о своей эпохе была для него закрыта, он увлекся войнами, до которых его жаждущий знаний разум мог дотянуться.