– Дом, – проблеял я, подёргав Виктора за плащ едва сгибающимися пальцами. – Виктор, там дом.
Вампир ощутимо вздрогнул, куда заметнее, чем та неприличная дрожь, которую я ощущал всё то время, что сидел в его объятиях. Он пару секунд молчал, а затем повторил за мной:
– Дом. – Мужчина вновь замолк, а затем дернул Павшего. – Зайдём.
– Нет, мы не будем туда заходить, – упёрся рогами Аэлирн, – чёрт его знает, кто там живёт.
– Заткнись и подчиняйся, – взмолился я, почти что сваливаясь в сугроб у ворот дома. – Я замёрз и устал. – И в самом деле мои приказы сейчас были и не приказы вовсе, а совершенно точно не достойный короля жалкий скулеж.
– Как пожелаешь, – прошипел мне в спину сквозь зубы Аэлирн, спешиваясь и проходя в ворота, затем уверенно постучал в двери небольшого двухэтажного домишки с двумя маленькими покосившимися пристройками.
Ветер всё завывал вокруг, засыпал за шиворот всё новые и новые острые снежинки, мне даже казалось, что я качаюсь под этими неудержимыми порывами, но Виктор удерживал меня за плечи, не давал упасть на землю. Павший уже повернулся к нам с выражением лица, ярко говорящем: «Ну а что я говорил?» однако дверь тихонько приоткрылась.
– Кто там? – раздался женский голос.
– Извините, госпожа, мы заблудились и замёрзли. Вы не впустите нас переждать бурю? – услышал я к безмерному удивлению собственный дрожащий голос.
И вновь пару мгновений никакого ответа, а затем дверь открылась, и нас впустили внутрь. Мы оказались в маленьком предбаннике, в дальнем углу которого была в беспорядке свалена потрёпанная, изношенная одежда, рядом стояло две пары сапог — одни загвазданные, явно для работы на улице в бесснежную погоду, вторые же выглядели в таком бедняцком месте почти что смешно — аккуратные, дорогие, тщательно вышитые. Тряхнув головой, я медленно стащил с себя обледеневший плащ и сложил его возле кучи с одеждой, затем так же стащил с холодных, немеющих ног обувь. Аэлирн же не стал беспокоиться по этому поводу — на его босые ноги мне даже страшно смотреть, но Павший, похоже не обращал на то внимания. Виктор же, равно как и я, стащил с себя верхнюю одежду, а после открыл дверь, которая была неплотно прикрыта. Оттуда доносился лёгкий и дразнящий запах съестного, веяло таким нужным мне теплом, что я, не думая больше, нырнул в комнату вслед за Аэлирном, который уже нетерпеливо подёргивал крыльями, сбрасывая с них комья снега и выглядя крайне забавно, точно воробей. И вокруг него уже натекла приличная лужа — снег таял стремительно, не оставаясь лежать узорными хлопьями на начищенном полу, который нашими стараниями уже покрылся потёками воды. От маленького камина, в котором на ароматных сосновых дровах весело потрескивал огонь, по комнате, лишённый всяких изяществ и украшений, расходились тёплые блики, делали простое жилище уютней. И только тогда, когда почувствовал, как по всему телу пробегаются тёплые иголки, заметил возле небольшой тёмной двери женщину. Суховатая, тощая, она стояла, чуть испуганно глядя на нашу бравую компанию, не шевелясь и точно пытаясь оценить, насколько мы можем оказаться опасны. Охровое платье и заляпанный передник её были измятыми, тут и там на подоле мелькали заплатки, пришитые заботливыми хозяйственными руками. Светлые её волосы были убраны под тёплый платок, но несколько непослушных прядей выбивались наружу.
– Ещё раз прошу вашего прощения, госпожа, – проговорил я и было двинулся к женщине, но она испуганно дёрнулась, склонив голову, и я оставил попытки приблизиться. – Мы не желаем вам зла. Не бойтесь.
– Она боится не тебя, Льюис, а меня, – ухмыльнулся за моей спиной Павший и отошёл к камину, протягивая к огню руки.
Женщина вновь дёрнулась и ещё ниже опустила голову, крепко сжимая руки в кулаки и, кажется дрожа. Поглядев на напряжённую, прямую спину Аэлирна и непонимание в глазах Виктора, я всё же приблизился к женщине и поклонился ей, как того требовал этикет:
– Моё имя Льюис Мерт, госпожа. Это мои спутники — Аэлирн Белого ветра и Виктор Мерт. Мы направляемся в Совет. – Краем глаза я уловил, как дёрнулся Павший, оборачиваясь ко мне и явно пытаясь прожечь своим яростным и обвиняющим взглядом. – Позвольте нам переждать бурю, а потом мы уйдём.
Она всё молчала, кажется, испуганно жмурилась, не поднимая на меня взгляд, а потому я оставил попытки добиться от неё ответа и тоже отошёл к камину, пытаясь отогреться, а затем получил болезненный подзатыльник от Аэлирна.
– Нашёл кому называть имена и рассказывать, куда едем, – рыкнул Павший, а затем тут же обнял меня и поцеловал в макушку, никак извиняясь за болезненный удар.
– Прости.
Камин радостно трещал, тепло разливалось по телу, хоть мокрая одежда и не давала толком согреться. Приходило умиротворение, а вместе с ним — приятная дрёма. И объятия моего хранителя успокаивали более всего на свете, дарили тепло, а мягкое, кажется, только мне и слышимое шуршание крыльев убаюкивало.
– Льюис Мерт? – я вздрогнул от внезапно раздавшегося голоса приютившей нас женщины, обернулся в объятиях Павшего и приподнял перья, выглядывая из-под них, хоть Аэлирн с тихим смешком и попытался спрятать меня снова. – Вы же… принц?
Я невольно прикусил язык и поглядел на хозяйку дома, наконец отлипшую от стены и сделавшую к нам два боязливых шага:
– Да, госпожа.
– Простите мне мой страх. Пожалуйста, садитесь, я принесу еды, – она тут же засуетилась и скрылась за небольшой дверью.
– Почему все вокруг знают, кто я такой, а сам я узнал об этом только год назад? – с раздражением глянул я на своих сопровождающих.
– Слухами земля полнится, дорогой, – мягко улыбнулся Виктор и приблизился к нам, поднырнул под крылья Павшего и так же обнял меня. – В Совете заседают глупые мудрецы — как только я им рассказал о тебе, они тут же разослали весть по всем своим владениям, обрадовавшись, как дети малые. Именно поэтому и Тёмные тут же зашевелились.
Вампир виновато улыбнулся и зарылся носом в мои волосы, обжигая прохладным дыханием макушку и рассылая по телу сотни и сотни мурашек. А через пару минут вот такого приятного молчания и уютного тепла вернулась хозяйка дома, неся в прихватках почерневший от огня горшок, из которого исходил умопомрачительный аромат съестного. Она поставила его на небольшой деревянный стол, а затем принесла тарелки, однако Аэлирн вместо меня дал понять, что ни он, ни Виктор в еде не нуждаются, а затем склонился к моему уху и с улыбкой прошептал, что он не прочь отведать моей крови. За что, конечно, тут же получил по носу. Не кулаком, конечно, но мне показалось, что щёлкнул я его неплохо. Женщина пожелала нам приятного аппетита и с извинениями удалилась, сказав, что ей ещё надо сделать несколько дел, что, впрочем, не расстроило ни меня, ни моих спутников.
В котелке оказался мясной плов, на который я тут же с жадностью накинулся под смешки вампира и Павшего, которые уселись на полу у камина. Виктор оказался в объятиях быстрее, чем успел сообразить, что происходит, я же ютился на жёстком стуле, но не чувствовал себя плохо — возможность поесть обрадовала меня настолько, что я тут же забыл обо всём на свете. А вместе с настроением вернулась и болтливость.
– Виктор, ты знаешь, кто такой — император Тёмных? – поинтересовался я, уже более лениво ковыряясь в своей глиняной тарелке и поглядывая на расслабленно ласкающих друг друга мужчин. Видимо, отогревшись, они забыли о перепалке на перевале.
– Нет. Никто не знает, – покачал головой вампир, подняв на меня немного шальной взгляд — Аэлирн с видимым удовольствием и увлечением целовал и покусывал его шею, но я видел его предупреждающий и настороженный взгляд.
Поглядев на это, я подпёр голову рукой и подцепил из миски кусочек мяса:
– Жаль. Как долго нам ещё ехать? Что ещё будем проезжать?
Совесть душила меня с уверенностью и безжалостностью, но я понимал, что стоит поберечь брата, который и так многого лишился, а потому не стоит сверху взваливать на него тяжесть правды о нашем отце. Ведь когда-то он с таким восторгом говорил о нём, восхищался им. Что же с ним станет, когда он узнает о том, кто скрывается под мраком неизвестности в короне Тёмных? Но молчаливое предупреждение и едва не мольба в глазах Аэлирна говорили о том, что подождать хоть немного всё же следует.