Когда солнце начало скрываться за далёкими западными горными хребтами, я наконец был готов явиться пред очи тех, кто желал увидеть церемонию бракосочетания и коронации, и что-то мне подсказывало, что таких желающих будет совсем не мало, потому как на мою просьбу сделать церемонию закрытой Совет и в особенности Валенсио с Дарэвар отозвались резким и не терпящим возражения отказом — все должны видеть своего короля и его мужей. Кроме того, я собирался сделать Аэлирна своим канцлером, потому как доверенное и мудрое лицо желал видеть с собой в любом случае, а Виктор от такого наотрез отказался. Впрочем, советники, услышав моё желание, тут же похватались за сердца, головы и задницы (у кого что прихватило, как говорится) и принялись квохтать по поводу того, что подпускать Павшего так близко к короне — возмутительно, неправильно да и смотреть на мужа короля в такой высокой должности будут крайне косо. Тут уж и я не сдержался отомстить за невозможность тихо и мирно обвенчаться. Меж тем, стесняться или бояться своего внешнего вида мне совершенно не приходилось, ведь портные поработали на славу, сшив мне удобный и в то же время приятный взгляду наряд, достойный будущего короля. Тёмно-серые брюки с кожаными вставками с внешней стороны бёдер сидели, как влитые и ничуть не стесняли движений, даже, думаю, в них можно было бы с лёгкостью влезть на коня или, положим, пробежаться, чего я, конечно, делать не собирался, потому как знал, что ритуал бракосочетания не предусматривает таких жёстких испытаний. В конце концов, не мне стоило бороться за право быть мужем своего величества. Белая рубашка с широкими полупрозрачными рукавами и тугими манжетами напротив туго стягивала талию и грудь, была застёгнута под самое горло, но, как и брюки, ничуть не мешала мне самому, хоть эльфийки, наводившие надо мной марафет, изрядно ругались, пытаясь сделать так, чтобы все прелести золотистой вышивки были видны под лёгкой королевской мантией. И хотя для меня до сих пор остаётся загадкой, как портным удалось сделать нечто подобное за столь короткий срок, я понимал, что прокляну это творение ещё много и много раз — подол мантии волочился за мной шлейфом, и я постоянно наступал на него, из-за чего пару раз по пути к месту проведения церемонии чуть не шлёпнулся, но устоял только благодаря поддержке Валенсио, который сопровождал меня. Надо сказать, что главный Советник тоже успел прихорошиться и мог бы дать фору даже мне — чего стоили его прекрасные волосы, некоторые пряди которых были переплетены мелкими жемчужинами! Но в то же время эльф не упускал возможности пустить шпильку в сторону того, как я неумело обращаюсь со своим церемониальным нарядом, на что я мог только цыкать языком. Оставалось лишь надеяться, что я не ударю в грязь лицом перед своими подданными.
Валенсио вывел меня из замка, затем провёл по чудесным садам, нырнул в изящную, высокую арку, а затем повёл по мягкой траве аллеи. По бокам её, как и в городе, росли тонкие, почти нежные деревья, и эта уютная, вроде как спокойная тропа вела прямо к беседке из белоснежного камня, освещённой магическими пульсарами. Я уж было подумал, что увижу какого-нибудь священника, но вместо него был придворный маг, который, как оказалось, только-только явился с данного мною поручения, а потому я даже почувствовал себя виноватым перед ним, но было уже не до того. Медленно, но верно, я привыкал к мягкой полутьме и тишине сада и понимал, что и тут, и там вижу тех, кто пришёл узреть одно из самых радостных и беспокойных событий. Отношения между существами одного пола и здесь всё ещё не были одобрены повсюду, но Совет благоразумно разрешил таким «индивидам» заключать браки ещё несколько десятков лет назад, однако положение короля подразумевало собой то, что правитель оставит наследника, да не одного. А маги до сих пор не могут со стопроцентной уверенностью, да что там, даже на десять процентов не могут быть уверены, что мужчина сможет понести и родить. Ну а я не желал даже слышать об этом. Не потому, что считал это невозможным или неправильным, а потому что не желал своим детям того, что может принести им королевская жизнь и кровь. Не в этой жизни. Не в этом мире. Не у меня.
А меж тем рядом с магом уже стояли мои женихи. И мне было до смешного странно глядеть на них, таких изящно выряженных, причёсанных, ухоженных, держащих марку, было забавно понимать, что я собираюсь обвенчаться с Павшим, да и с собственным братом — тоже. Интересно, какова будет реакция, когда узнают о том, что Виктор — мой брат? Чуть хмыкнув себе под нос, я взошёл по лесенке к мужчинам и встал меж ними. И вновь Аэлирн стоял справа, в то время как вампир встал по левую руку. Так было решено между нами, когда Виктор сказал, что не совсем уверен в том, что подобное решение, принятое из-за обстоятельств, правильное. Младший муж, коим он решил стать, вполне мог расторгнуть брак, а после устроить свою жизнь иначе, в то время как старший муж, Аэлирн, не имел никаких прав на расторжение и уход без приказа короля. Конечно, подобные его слова задели меня за живое, но и неволить любимого вампира я не желал никоим образом, а потому мы условились, что если он найдёт кого-то, кто дорог его сердцу более меня, то он будет волен идти, куда пожелает.
Этот ритуал отличался от ритуала бракосочетания «обычных» существ, не было ни капли благословений и поздравлений. Маг монотонно перечислил, что должен король, что должны его мужья — каждый по отдельности — и что не должны, чего не должен король. Иными словами пробубнил (но так, чтобы слышал каждый, кто пришёл поглядеть на подобное занудство) свод правил, а после того, как закончилась официальная часть, началось самое интересное. Нет, мы не произносили клятв, как то было положено, мы делились собственной кровью. Когда я подумал, что это омерзительно, Аэлирн тихо мысленно проговорил что это ещё ничего, потому как вампиры, кем бы они ни были, во время церемонии вынуждены при всех, чтобы видел каждый, ещё и переспать — таким образом присутствующие видят не только единение души и тела, но, возможно, становятся свидетелями зачатия первенца, если то, конечно, не две девушки или двое мужчин. Я едва заметно поморщился и в этот самый миг Павший впился клыками в мою шею. Если бы он и Виктор не придерживали меня, я бы наверняка сперва дёрнулся в попытке убежать, а после бы позорно шлёпнулся на пол. Сделав пару глотков бывший некогда эльфом мужчина передал «чашу бракосочетания» Виктору. Надо отдать ему должное — он был не в пример мягче и нежнее. Им же пришлось распороть ладони и фактически поить меня под воодушевлённые перешёптывания, от которых у меня уже начинала болеть голова, но впереди была ещё и долгая коронация, которую я ждал только с ужасом, ведь сил почти не осталось, а по правилам должна была случиться ещё и брачная ночь. Хоть что-то приятное в этом море официальностей и полных восторга глаз Светлых.
И, не отходя от кассы, маг подозвал Валенсио, который нёс небольшой изукрашенный драгоценностями ларец. Снова свод обязательств короля, снова мои бесконечные «должен» и «не должен», которые в зубах навязли. Но всё это было играючи сказано на певучем эльфийском языке, точно и советник, и маг желали меня усыпить, положить в колыбель и накрыть мягким одеялком. Незаметно ущипнув себя за бедро, я согнал дрёму и уже трезвым взглядом поглядел на сад, наполненный мерцанием светлячком и пульсаров, тишиной и отголосками слов Валенсио. С ужасом я ждал того мгновения, когда древние слова клятвы будут сказаны мной, а корона будет надета на голову. Именно тогда своим звякающим смехом отсечёт прошлое гильотина, именно тогда умрёт мальчишка Льюис Мерт. И что появится вместо него? Даром предвидения я не владел и считал то самым, что ни на есть благом — сколько бы бед я натворил, пытаясь предотвратить то, что в принципе нельзя предотвращать. Я считал это некоторой загадкой-головоломкой для самого себя, которую я никогда не раскрою до конца. Ведь даже смерть никогда не станет абсолютным концом. Память о нас, о наших свершениях (дурных и не очень) всегда будет рассматриваться со множества и множества сторон, а пока она живёт, пока хоть кто-то произносит наше имя, про себя ли, вслух ли, мы остаёмся живы. Так я думал тогда. Так я думал, когда, смерив дрожь в голосе и теле, клялся пред светом звёзд и луны, перед своими подданными и советниками, перед своими мужьями в том, что буду защищать свои земли до последней капли крови, что, покуда я жив, покуда трон принадлежит мне, Тёмные, которые не принесли присягу, дабы жить в мире и спокойствии без кровопролития, будут встречать холодный и уверенный отпор, гнаться с земель до их владений. И пусть в клятве присутствовало и многое другое, в том числе и согласие не нарушать правил и законов, сейчас основной проблемой были те, кто под властью отца собирался уничтожить род Светлых. И именно от этого я чувствовал вскипающую внутри меня ярость.